Суфии – мысль и действие

Когда ее стали копировать те, кто не обладал необходимым состоянием и не был соответствующим образом подготовлен, «мир перехватил контроль», и некоторые люди стали просто поклоняться могилам. Вслед за тем последовало нечто уж совсем примитивное, что людям, разумеется, казалось совершенно безобидным.

Эти люди не перестали быть Суфиями, потому что никогда ими и не были. Суфийское название для них – суфисты, те, кто пытается быть Суфиями. Многие такие люди готовы клясться, что никаких богослужений они не совершают, а только лишь чтят память покойного.

Но Реальность состоит в том, что они тотемисты, что бы при этом они про себя ни воображали.

Здесь можно увидеть иллюстрацию того, как действует «вторичное я», которое упрямо превращает подлинную религию в идолопоклонство. Подобная практика, далекая от того, чтобы служить путем к просветлению, способствует тому, что человек впадает в суеверие.

Что касается предполагаемых чудес, ассоциируемых с живущими или давно умершими святыми, то чаще всего особое значение им придается во второстепенных источниках или в среде невежественных дилетантов. В действительности, один из Суфийских принципов, относящихся к ученичеству, состоит в том, что «ученик должен скрывать «чудеса» своего Мастера». Как это не похоже на то, что некоторые высокопочитаемые религиозные деятели считают религией!

Поверхностные мыслители недоумевают, как можно примирить Суфийскую духовность с известной им религией.

Некоторые христианские, еврейские и исламские теоретики, в самом деле, заявляли и по сей день заявляют, что такое примирение невозможно.

Они игнорируют историю и не потрудились прочитать произведения своих предшественников. Эта борьба была начата и выиграна Суфиями несколько столетий назад, после того как инквизиторы и подобные им люди обрушились на Суфиев, утверждая, что они еретики и вольнодумцы.

Великих Суфиев, таких как Ибн ал-Араби из Андалузии, обвиняли в отступничестве от Ислама. В случае с Ибн ал-Араби вопрос, однако, был снят, когда великий суфий предстал перед богословским судом и легко доказал, даже к удовлетворению своих критиков, что его произведения аллегоричны, а взгляд духовенства слишком поверхностный, чтобы понять их.