Счастье в подарок

Энди с трудом перевела дыхание.

– Уже не балерина, – запнулась она в шоке, чувствуя, как кровь отлила от лица и дрожь охватила тело. – Извините, мне надо в дамскую комнату. – Она подхватила сумочку, думая о том, чтобы скорее сбежать. Однако ее остановила рука Дариуса. Сильные пальцы сомкнулись вокруг запястья, не причиняя боли, но удерживая на месте. Властный взгляд ясно дал понять, что протестовать бессмысленно: он не из тех, кем можно командовать. Энди заморгала, сдерживая слезы. Еще не хватало заплакать перед Дариусом Стерном.

 – Отпустите мою руку, мистер Стерн.

– Дариус.

Энди упрямо покачала головой:

– Дайте пройти.

Он не убрал ладонь. Вместо этого Энди почувствовала, как большим пальцем Дариус поглаживает нежную кожу запястья, усиливая волнение, которое она по-прежнему испытывала в его присутствии. А ведь секунду назад она думала только о том, чтобы скрыться и в одиночестве справиться с нахлынувшими тяжелыми воспоминаниями.

– Я был там четыре года назад, Миранда, – ровным голосом сообщил Дариус.

Пульс под его пальцами участился, зеленые глаза затуманила боль, а лицо побелело как простыня. – В театре на спектакле, – уточнил он, – в тот вечер, когда с тобой случилось несчастье.

– Нет, – слабо запротестовала она.

– Да, – мрачно подтвердил он.

Как в замедленном кино, весь эпизод прошел перед его глазами: молодая балерина на сцене будто споткнулась, попыталась удержаться на ногах, но потеряла равновесие и рухнула со сцены. Весь зал ахнул, музыка остановилась, танцоры замерли – все ждали, сможет ли она подняться.

Теперь, когда Дариус понял, что Миранда и есть та самая балерина, которую одинаково превозносили критика и зрители, пророча ей блестящее будущее, но чья карьера трагически оборвалась четыре года назад, ему многое стало понятно. Символично, что в тот вечер она танцевала Одетту в «Лебедином озере».

Воспоминание возникло не случайно. Его сразу поразила естественная, воздушная грация юной женщины, удивительное изящество, сквозившее во всем: в походке, в том, как она сидела, скрестив лодыжки, как подносила к губам бокал шампанского, даже в беззащитности ее взгляда.

Тема, которую он затронул, явно вызвала болевой шок, что нисколько не удивило Дариуса. Миранду Джейкобс называли новой легендарной Марго Фонтейн. На сцене от нее нельзя было отвести глаз. Не только Дариус, но и пресса разделяла это мнение, судя по заголовкам в газетах на следующее утро после трагедии.