Тайна леди Одли

Пожилой торговец шерстью, сколотивший состояние в колониях, возвращался на родину с женой и дочерьми; тридцатитрехлетняя гувернантка ехала домой, чтобы выйти замуж за человека, с которым была помолвлена уже пятнадцать лет; сентиментальная дочь богатого австралийского виноторговца направлялась в Англию, чтобы завершить образование.

Джордж Талбойс с первых дней вояжа стал душой компании. Хотя никто не знал, кто он и откуда, пассажиры и команда в нем души не чаяли. Талбойс сидел во главе обеденного стола рядом с капитаном, помогая вести застольную беседу.

Открывал бутылки с шампанским и пил со всеми присутствующими. Рассказывая анекдоты, смеялся так заразительно, что даже последний невежа считал себя обязанным присоединиться, хотя бы из сочувствия к его стараниям. Он отлично играл в «спекуляцию», «двадцать одно» и другие веселые игры, заставляя маленький кружок вокруг лампы так глубоко погрузиться в невинное развлечение, что пронесись в эти минуты ураган, никто бы и не заметил. При этом Джордж откровенно признавался, что не умеет играть в вист, а на шахматной доске не отличит коня от пешки.

Благодаря живости его нрава у окружающих сложилось несколько преувеличенное представление об учености мистера Талбойса. Бледная гувернантка норовила завести с ним разговор о новинках литературы, однако он лишь дергал себя за бороду, не спуская с женщины тяжелого взгляда, и вставлял: «О да, разумеется!» и «Еще бы!».

Сентиментальная юная леди – та, что собиралась завершить образование, – говорила с ним о Шелли и Байроне, однако Джордж Талбойс просто усмехался, будто поэзия состоит из сплошных комедий. А когда торговец шерстью хотел втянуть его в политическую дискуссию, оказалось, что в вопросах политики Джордж понимает еще меньше, чем в стихах. Кончилось тем, что его оставили в покое, позволив жить по своему разумению: курить сигары, болтать с матросами, глазеть на воду и нравиться людям таким, каков он есть.

Когда до Англии оставалось недели две ходу, Джордж Талбойс – и это заметили все без исключения – резко переменился. Он стал беспокойным и дерганым: то хохотал на весь салон, то впадал в хмурую задумчивость. Уж каким любимчиком он был у моряков, однако и тем в конце концов надоели его вопросы, когда же они прибудут в Англию.