Тайна леди Одли

Через десять дней? Через одиннадцать или двенадцать? А может, тринадцать? А ветер попутный? А какая скорость у судна, сколько узлов? Влекомый неведомой страстью, он топал по палубе, обзывая «Аргус» старой калошей, а его владельцев – прохвостами и обманщиками. На этом древнем корыте впору не людей возить, а скотину! Или дурацкую шерсть! Если она и сгниет по дороге, невелика беда.

Однажды на закате Джордж Талбойс раскуривал на палубе сигару. В тот вечер матросы наконец сказали ему, что через десять дней он увидит английский берег.

– Я уплыву на берег первым же буксиром! – в сердцах воскликнул Талбойс. – Хоть в шлюпке. Да хоть вплавь!

Товарищи по кают-компании – все, кроме изможденной гувернантки, – посмеивались над его нетерпением, а гувернантка сочувственно вздыхала, видя, как раздражают беднягу медленно тянущиеся часы, как он отодвигает нетронутое вино, беспокойно ворочается на диване, носится вверх и вниз по трапу и смотрит на волны.

Когда красный шар солнца начал опускаться в воду, пассажиры устроились в салоне с бокалами вина.

Сдержанная, немногословная, она редко принимала участие в развлечениях, никогда не смеялась, тем не менее за время путешествия – как известно, противоположности притягиваются, – они с Джорджем крепко подружились.

– Вам моя сигара не мешает, мисс Морли? – спросил молодой человек, вынимая сигару изо рта.

– Нет-нет, пожалуйста, курите.

– О да, чудесный, – отозвался Талбойс, не скрывая нетерпения. – Чудесный, только жутко долго тянется время! Боже, как долго! Еще целых десять дней!

– Да, – вздохнула мисс Морли. – А вы хотели бы поторопить время?

– Еще как хотел бы! – вскричал молодой человек. – А вы разве нет?

– Пожалуй, нет.

– Неужели вас в Англии никто не любит, не ждет вашего приезда?

– Хотелось бы надеяться, – мрачно ответила мисс Морли.

Они помолчали. Джордж курил, нервно стряхивая пепел, будто внутреннее беспокойство, не оставлявшее его ни на минуту, могло ускорить ход судна. Мисс Морли глядела вдаль печальными голубыми глазами, словно выцветшими от чтения книг с мелким шрифтом, от вышивания и от слез, втайне пролитых одинокими ночами.

– Взгляните-ка, – внезапно нарушил молчание Джордж, – молодая луна.

Женщина посмотрела на тонкий лунный серп, столь же тусклый и бледный, как ее лицо.