Тайна леди Одли

– Да, малыш, он приезжал прошлой ночью и поцеловал тебя, пока ты спал, помнишь?

– Нет, – ответил мальчик, покачав кудрявой головкой.

– Ты, должно быть, очень скоро уснул, маленький Джорджи.

Ребенок помолчал, а затем, устремив взгляд на Роберта, вдруг спросил:

– А где красивая тетя?

– Какая красивая тетя?

– Красивая, которая приезжала раньше.

– Он говорит о своей бедной матери, – заметил старик.

– Нет, не мама, – решительно и громко произнес мальчик. – Мама всегда плакала. Я ее не любил…

– Тсс, Джорджи!

– Не любил, и она меня не любила.

Она все время плакала. Другая, красивая, что подарила мне золотые часы.

– А-а, он имеет в виду жену моего старого капитана… Чудесная женщина, очень привязалась к Джорджи и делала ему подарки.

– Где мои золотые часы? Я хочу показать джентльмену мои часы! – закричал Джорджи.

– Они в чистке, внучок, – ответил дедушка.

– Все время они в чистке, – обиделся мальчик.

– Часы в целости и сохранности, уверяю вас, мистер Одли, – смущенно пробормотал старик и протянул Роберту квитанцию из ломбарда: «Часы с бриллиантами, 11 фунтов».

 – Мне часто не хватает нескольких шиллингов, – плаксиво добавил он. – Зять был щедр ко мне, а вот другие… Люди разные, мистер Одли… Пойдем, Джорджи, маленьким храбрецам пора спать. Пойдем с дедушкой. Извините, я покину вас на четверть часа, мистер Одли.

Мальчик безропотно пошел с ним. У двери старик обернулся и произнес тем же ноющим голосом:

– Приходится доживать последние дни в таком убожестве, мистер Одли.

Я принес много жертв и все еще приношу их, но ко мне плохо относятся.

Оставшись один в сумрачной гостиной, Роберт задумчиво уставился в пол. Значит, Джордж уехал, и, возможно, в Лондоне его ждет письмо с объяснением, однако, по всей вероятности, он больше никогда не увидит старого друга.

– Подумать только, а я так к нему привязался, – произнес Роберт вслух, высоко подняв брови. – Гм… комната пропахла табаком… Вреда не будет, если я выкурю здесь сигару.

Он вытащил из кармана сигару и заглянул в маленький камин, где еще тлели угли, чтобы прикурить. Рядом с каминным ковриком лежал полуобгоревший, скомканный лист бумаги. Роберт поднял обрывок и рассеянно посмотрел на написанные карандашом строчки, и вдруг взгляд поймал кусочек имени, которое занимало все его мысли. Он поднес листок к окну, к слабому свету угасающего дня. Это был обрывок телеграфной депеши.