Тайна леди Одли

Верхняя часть сгорела, а более важная, основная часть послания сохранилась: «…албойс приезжал… прошлой ночью и уехал почтовым поездом в Лондон, чтобы направиться в Ливерпуль, откуда должен отплыть в Сидней».

Дата, имя и адрес отправителя сгорели вместе с верхней частью. Роберт смертельно побледнел, аккуратно сложил обрывок и спрятал между листами своей записной книжки.

– Господи! – промолвил он. – Что это значит? Я сегодня же еду в Ливерпуль, чтобы все выяснить.

Глава XIII. Тревожные сны

Роберт Одли выехал из Саутгемптона почтовым поездом и вошел в свою квартиру ранним утром, когда в пустые комнаты вползал холодный серый рассвет и канарейки только начали расправлять перышки.

Среди писем в почтовом ящике не оказалось ни одного от Джорджа Талбойса.

После долгой дороги молодой адвокат падал с ног от усталости. Впервые за двадцать восемь лет безмятежное течение его жизни нарушилось. Он начал терять представление о времени. Ему казалось, что с момента исчезновения Джорджа Талбойса прошло несколько месяцев, не верилось, что с тех пор, как Джордж оставил его спящим под ивами у ручья с форелью, не прошло и двух суток.

Глаза слипались. Роберт еще раз обошел квартиру в поисках весточки от Джорджа и, не раздеваясь, упал на кровать в комнате с канарейками и геранью. Он решил подождать утренней почты и, если не придет письмо от Джорджа, незамедлительно отправиться в Ливерпуль.

Измученный молодой человек сразу забылся сном – глубоким, тяжелым и безотрадным.

Ему снились незнакомые люди, чужие дома, куда он проникал в тщетных попытках разгадать тайну телеграфного послания, кладбище в Вентноре, могильная плита, заказанная Джорджем для умершей жены. Во сне Роберт подошел к могиле и увидел, что могильная плита исчезла, и каменотес сказал, что нужно убрать надпись по причине, которую он со временем узнает.

В другом сне он увидел открытую могилу Элен Талбойс и ждал, чувствуя, как волосы встают дыбом от холодного ужаса, когда мертвая женщина поднимется перед ним в жестком, как панцирь, саване, обтягивающем окоченевшие члены.

И вдруг из разверстой могилы выскочила жена его дяди, одетая в алое бархатное платье, в котором ее изобразил художник, со сверкающими, точно красное золото, локонами.

Во все эти сны смутно вплетались места, где он бывал в последние дни, и люди, с которыми он недавно общался: дядя, иногда Алисия, а чаще всего миледи, ручей с форелью в Эссексе, липовая аллея в усадьбе.