Танатонавты

Зная, что там его ждут непреодолимые препятствия, он все же пытался снять с меня вину за ту беду, к которой все это могло привести. На мгновение я захотел ему сказать: «Бегите отсюда, пока еще не поздно!» Но Рауль, завидев мою нерешительность, тут же вмешался:

– Браво! Браво, Марселлин, отлично сказано!

Все зааплодировали, включая меня.

Чему мы аплодируем? Я не знаю. Может быть, моей «ракете на тот свет», может быть, храбрости Марселлина, а может быть, совершенно неуместной здесь красоте Амандины. Да-а, такой куколке только в манекенщицы.

А ждет ее будущее «соучастника убийства».

– А засим мы приступаем к запуску души… – напыщенно произнес Рауль.

И затянулся сигареткой.

Марселлин расплылся в улыбке, как альпинист-дилетант, собравшийся покорить Эверест в своих новых городских туфлях. Он отдал нам честь, вовсе не напоминавшую последний жест приговоренного к смерти. Все мы ответили ему ободряющими улыбками.

– Ну, бон вояж!

Пока я с компьютера вносил последние поправки, Амандина запеленала нашего туриста в охлаждающую накидку.

– Готов?

– Готов!

Амандина включила видеокамеру на запись всей этой сцены. Марселлин перекрестился. Закрыв глаза, он начал медленный отсчет:

– Шесть… пять… четыре… три… два… один… Пуск!

И твердой рукой нажал на выключатель.

49. Мифология индейцев майя

«Индейцы майя считали, что смерть означает отправление в ад, называвшийся Митнал. Там демоны пытали душу холодом, голодом, жаждой и другими страданиями.

У майя существовало девять повелителей ночи, соответствовавших, несомненно, девяти подземным владениям ацтеков.

Душа покойника должна была пересечь пять рек, заполненных кровью, пылью и колючками. Достигнув затем перекрестка, она подвергалась испытаниям во дворце раскаленной золы, дворце ножей, дворце холода, дворце ягуаров и дворце вампиров».

Отрывок из работы Френсиса Разорбака «Эта неизвестная смерть»

50. Морскую свинку Марселлина любила нежно Амандина…

Все мы напряженно следили за экранами приборов.

Сердце Марселлина, пусть слабо, но все еще билось. Его пульс упал гораздо ниже частоты сердцебиений человека, охваченного глубоким сном. Температура тела снизилась почти на четыре градуса.

– Сколько уже прошло? – спросил один из заключенных.

Амандина взглянула на часы. Я лично знал, что прошло больше получаса, как Марселлин совершил свой великий прыжок. Уже двадцать минут, как он находился в глубокой коме.

Лицо его напоминало спящего.