Танатонавты

Если хотите убить десять тысяч несчастных парней, чтоб только у вас все получилось, то я предпочитаю не быть в их числе. Убеждать меня бесполезно. Обещаю никогда и никому не говорить о вашем «Проекте Парадиз». Мне страшно, очень страшно.

– А ты, Хьюго? – спросил Рауль ровным голосом.

– Я остаюсь! – яростно выкрикнул доброволец.

– Ты хочешь быть нашим следующим танатонавтом?

– Да. Лучше сдохнуть, чем возвращаться в камеру!

Подбородком он показал на труп Марселлина.

– Ему-то, по крайней мере, больше не надо сидеть в своей жалкой клетке.

– Очень хорошо, – сказал Рауль. – А ты, Амандина?

– Я остаюсь, – объявила она, не выказав при этом ни малейшей эмоции.

Я не верил своим ушам.

– Да вы же все спятили, честное слово! Климент прав. Вы рискуете убить десять тысяч людей ради самого незначительного результата. В любом случае на меня больше не рассчитывайте.

Я сорвал с себя белый халат и швырнул его на стеллаж, разбив при этом несколько бутылей. Комнату тут же заполнил запах эфира.

А затем я ушел, сильно хлопнув дверью.

52. Докладная записка

От кого: Бенуа Меркассьер

Кому: Президенту Люсиндеру

Согласно Вашим указаниям, эксперименты начались. Научно-исследовательская группа состоит из профессора-биолога Рауля Разорбака, специалиста в области анабиоза сурков, и доктора Мишеля Пинсона, врача-анестезиолога, которым ассистирует медсестра Амандина Баллю.

Пять заключенных добровольно стали «подопытными кроликами». «Проект Парадиз» в действии.

53. Состояние души

Меня всего трясло, пока я возвращался домой. Очутившись один, я завыл, как волк на луну, но шок, вызванный смертью Марселлина, все не отпускал. Что делать? Продолжать – плохо. Оставить еще одного будущего танатонавта на верную гибель – опять же плохо. И я выл. Соседи стали половой щеткой колотить в стенку. Результата они добились. Я умолк, но так и не успокоился.

Меня раздирали противоречия. Я не мог согласиться с тем, что больше никогда не увижу Амандину.

Но опять класть людей в кому я не испытывал никакого желания. Идеи Рауля меня зачаровывали. Но я отказывался брать на свою совесть новые трупы. Я не хотел больше жить в вечном одиночестве. Сама мысль вернуться к своей постылой работе в больнице мне была противна. По крайней мере, Рауль прав в одном: может быть, этот проект страшен, но какая же это грандиозная авантюра, какое приключение!

Он ненормален и одержим самоубийством своего отца.