Творец слез

Мне придется с этим смириться. Света нет. Нет никакой надежды. С таким человеком, как Ригель, нет. Почему я не могла этого понять?

– Мы готовы! – крикнул Норман снизу.

День их отъезда наступил слишком быстро, и, ставя сумку у лестницы, я вдруг снова почувствовала себя сиротой. Я поймала взгляд Анны и поняла, что грущу, потому что знаю, что не увижу ее до поздней ночи. Уж слишком сильно я к ним привязалась, если даже их недолгий отъезд вызывал у меня чувство брошенности.

– Ну как, продержитесь тут без нас? – обеспокоенно спросила Анна.

Ей явно не хотелось оставлять нас одних на целый день, особенно сейчас, на первом этапе усыновления.

Чтобы успокоить Анну, я заверила ее, что время пролетит быстро и, когда они вернутся вечером, застанут нас здоровыми и невредимыми.

– Мы позвоним, когда приземлимся. – Анна поправила шарф, и я кивнула, пытаясь улыбнуться. Ригель стоял позади меня.

– Корм для Клауса в шкафчике, – напомнил нам Норман.

Проходивший мимо кот хмуро посмотрел на меня и прошествовал дальше по своим делам.

Анна потрепала Ригеля по плечу, потом взглянула на меня и улыбнулась. От волнения я заправила непослушную прядь за ухо.

– Увидимся сегодня вечером, – ласково сказала она.

Я встала возле лестницы и помахала им на прощание. Дверь закрылась, щелкнул замок, и в доме повисла тишина. Через секунду я услышала звук шагов – Ригель поднялся по лестнице и ушел в свою комнату. Ушел, не взглянув на меня. Я посмотрела на пустую лестницу, обернулась на входную дверь и глубоко вздохнула.

Ничего, Анна с Норманом скоро вернутся…

Я постояла в прихожей еще какое-то время, как будто они могли появиться снова в любой момент. Потом села на пол, скрестив ноги, и побарабанила пальцами по деревянным дощечкам паркета, следуя за геометрическим рисунком щелей. Интересно, куда делся Клаус? Я встала, прошла по коридору и заглянула в гостиную. Клаус сидел посередине ковра и мыл лапу. Маленькая головка ходила вверх-вниз. Какой же он милый! Может, котик хочет поиграть? Я встала на четвереньки и тихонько поползла в гостиную.

Он опустил лапу и повернулся, уставившись на меня круглыми глазищами. Я пригнулась к полу и тоже уставилась на него. В глазах Клауса появилось раздражение, хвост задергался.

Он отвернулся, и я снова поползла к нему. И снова остановилась, когда он на меня посмотрел. Мы играли в «Замри!»: он метал в меня испепеляющие взгляды, потом отворачивался, и я ползла вперед, как жук-скарабей.