Темная сторона нации. Почему одни выбирают комфортное рабство, а другие следуют зову свободы

Задавались ли вы уже вопросом, как ребенок может любить негодяя? Достаточно всего лишь не думать о нем как о негодяе и любить в нем того доброго папеньку, в которого он – Менгеле, Гиммлер и другие – превращается дома.

«Папа хотел, чтобы я хорошо училась в школе», – говорила дочь Пола Пота, которая не могла не знать, что ее «милый папа» закрыл университеты и депортировал преподавателей. В детстве Алессандра Муссолини только и слышала прославления ее деда, фашиста Бенито Муссолини. Как ей не гордиться им?

У Киры Аллилуевой было по-настоящему сказочное детство: с ней играли те, кто отдавал приказы о репрессиях, преступных решениях и депортациях, – играли, а затем подписывали несколько смертных приговоров.

Она вспоминала о голодающих, которые просили подаяния, и удивилась аресту ее матери. Кира не поняла, как она сама, беззаботная молодая актриса, оказалась в тюрьме.

Мао Синьюй, внук Мао Цзэдуна, писал книги, восхваляющие деда. Старшая дочь Саддама Хусейна, Рагад, говорила: «Я горжусь, что этот человек – мой отец».

Другие дети ненавидели своих отцов еще до того, как узнали об их преступных делах. Дочь Фиделя Кастро не знала, кто ее отец. Он никогда не появлялся дома, а мать даже имени его не называла. Только в 12 лет девочка узнала: ее отец – Фидель Кастро. Никлас Франк в детстве не знал, что его отец в апреле 1943 года огнеметами сжег выживших в Варшавском гетто. Никлас и без того принимал сторону матери, с ненавистью говорившей об отце. Любовь или ненависть, которые преступники вызывали у своих детей, формировались не на фактах, а на мнении окружающих.

Развиваясь, ребенок сначала воспринимает прикосновения и эмоции матери. К третьему году жизни, с развитием речи, а затем к шестому году, когда малыш может строить рассказ, он погружается в мир окружающих его слов. Поэтому дети легко овладевают родным языком и принимают сформированные в нем убеждения.

Нас всех определяет то, что нам сообщает наше окружение.

Мы достигаем внутренней свободы, вступая на путь достижения автономии.

Так мы можем судить, оценивать, принимать или отвергать предлагаемый нам дискурс.

Для некоторых людей принадлежность к некой группе настолько важна, что они полностью и безоценочно принимают дискурс этой группы, и любая критика ослабляет мобилизующую потребность в принадлежности. Другие, наоборот, благодаря чувству защищенности, которое им дала мама, настолько уверены в себе, что решаются добиваться автономии.