Темные празднества

Ладонь женщины скользит, чтобы погладить медальон с фотографией Фрэнсиса, висящий у нее на шее на тонкой черной ленточке. Отец стискивает зубы, и по его молчаливой команде она выпрямляется и опускает руки. Папа чешет заостренную бороду пальцами, покрытыми мозолями еще со времен работы подмастерьем, пока не замечает меня, и его взгляд перемещается с моего лица на мой красный наряд. Хотя он и сохраняет стоическое выражение лица, глаза его темнеют, словно он вспомнил о монетах, с которыми ему пришлось расстаться, чтобы заплатить городским олдерменам в обмен на то, чтобы они закрыли глаза на предательство Фрэнсиса.

Я отдаю дань памяти умершему, заявив о своем присутствии. Софи еще крепче сжимает медальон, висящий на шее. Персиваль оборачивается, и у меня перехватывает дыхание от его взгляда. Несколько лет назад Фрэнсис уже виделся с судьей, но то, как хладнокровно тот оценивает мои черты, убеждает меня, что он способен заметить тонкие различия в нашей внешности, например, шрам над моей бровью или тот факт, что глаза и волосы у меня темнее, чем у брата.

– Вы очень похожи на своего брата, – замечает он, когда я приветственно снимаю шляпу. Я пользуюсь этим коротким моментом, чтобы восстановить дыхание.

У него серые глаза и длинные волосы, а выглядит он на возраст примерно посередине между моими семнадцатью годами и папиными пятьюдесятью. Одетый в пурпурный плащ, он словно пришел сюда прямо с королевского двора. На шее у него висит оберег против ведьм: кулон в виде флакончика с зеленой жидкостью. Считается, что при приближении ведьмы амулет начнет нагреваться.

Он отворачивается, и его пренебрежительное отношение поднимает во мне волну ярости. Фрэнсис не постеснялся бы продемонстрировать свое недовольство тем, что его заставляют служить человеку, который находится в немилости. Я – не мой брат, но уже и не тот, кем был раньше, поэтому не позволю себя игнорировать.

– Я выше, чем он.

Отец смотрит на меня с осуждением. Ты его сердишь, – говорит его измученное выражение лица.

Персиваля веселит моя реплика, и я выдерживаю его пристальный взгляд, полностью отдавая себе отчет в иронии судьбы, которая связала его с родным сыном одного из самых богатых купцов в городе.

Он первым отводит глаза, но перед этим просит меня называть его Уиллом. Я склоняю голову и замечаю, что Стивенс следит за нами из коридора. Он исчезает, как только я ловлю на себе его мрачный взгляд, которым он наблюдает за тем, как легкомысленно я себя веду в компании охотника на ведьм.