Темные празднества

Софи встает, сославшись на головную боль. Она хватает меня за плечи и напряженно рассматривает, перестраивая в уме мои черты, пока я полностью не превращусь во Фрэнсиса. Ее потрескавшиеся губы шипами прикасаются к моей щеке, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание.

– Присматривай за ним, – говорит она Уиллу с почти игривым предостережением. – Мой пасынок достоин твоего внимания.

Я прищуриваюсь. Говорят, что дьявол прилагает руку к человеческой удаче, и лишь одного небрежно брошенного замечания хватит для того, чтобы люди заподозрили, что я использовал заклинание, чтобы устроить гибель брата.

К разочарованию отца, Уилл отказывается выпить с ним кларета.

– Я оставлю вас попрощаться наедине. Примите мои соболезнования в связи с вашей утратой, – торопливо произносит он формальности, которые отец тут же игнорирует.

– Николас бы с тобой не согласился. Он извлек из этого выгоду.

Невозмутимая улыбка Уилла его обезоруживает. А еще – то, как предсказуемы для него подобные резкие высказывания, судя по непринужденности, с которой он уходит.

Отец никак не реагирует на то, что последний из оставшихся ребенок от него уезжает. С самого моего рождения я лишь досаждал ему. Теперь я стал чем-то бо2льшим, но сомневаюсь, что он когда-нибудь примирит внутри себя эти две мои версии.

– Я – неблагодарный сын. – Я указываю на свой наряд. – Я превращаю себя в мима, оставляя все, чем на самом деле являюсь, чтобы изображать жизнь Фрэнсиса.

– А я этого и не ожидал, – грубо бросает отец, и этот резкий ответ лишает меня всяких сил. Его внимание переключается на окно позади меня. – Николас. – Я жду, что он мне скажет. – При таком освещении… Ты почти мог бы сойти за Фрэнсиса. – Я готовлюсь к очередному словесному столкновению. Его голос становится хриплым: – А по поводу того, что ты был моей игрушкой… Я это не со зла. Твоя мать любила театр гораздо больше, чем меня. Когда-то я именно за это ее и полюбил.

Я молча смотрю на отца, осознавая, что речь идет о сделке, а не о жесте доброй воли. Если бы не я представлял себе, как он наблюдал за медленным угасанием Фрэнсиса, то отказался бы от нее. Я подхожу все ближе к окну, пока меня наконец не заливает свет утреннего солнца. Что-то в лице отца переламывается, когда я принимаю позу Фрэнсиса.