Темные празднества

 – Вместе с Агнес она убегает, стуча каблучками, и рыжие кудряшки выбиваются из-под ее чепца.

Ни секунды не раздумывая, я срываюсь и мчусь за ней. Йорк полностью состоит из хитроумных закоулков и улиц, раскрывающихся и сдавливающих тебя, словно непрошеные объятия. Моя погоня за девушками разворачивается калейдоскопом ярких красок, пока я уклоняюсь от солдат и местных горожан, многие из которых, одетые в то, что когда-то было их лучшими выходными костюмами, выглядят неопрятно и потрепанно. Зловонная грязь земляных укреплений, окружающих город, готова накрыть рыночных торговцев, предлагающих фрукты, мясо, ткани и новостные книги.

Наш бег завершается на улице Стоунгейт. Щеки Альтамии горят румянцем, и, поправив чепец и взяв Агнес за руку, она проскальзывает в ярко освещенный книжный магазин. Я на секунду останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, прежде чем войти внутрь. Лавка практически пуста, не считая нескольких посетителей, слоняющихся вдоль стеллажей, и продавца, поднимающего на нас взгляд со своего места в углу, чтобы сдержанно нас поприветствовать.

На лице Агнес появляется озорная улыбка, и девушка исчезает среди книжных шкафов с видом человека, понимающего, что мы здесь надолго. Она указывает влево, и я мельком вижу зеленый чепец Альтамии среди стеллажей.

– «Шкатулка бедняка».

Я останавливаюсь на полпути, возле рядов с изданиями, посвященными домашнему хозяйству. Альтамия опускает книгу, и я рассматриваю ее профиль через узкую щель между полками.

– Это было бы приятным дополнением к моей домашней библиотеке, – шепотом говорит она, пока мимо нас проходит один из посетителей.

– Вы о книгах в подвале вашего отца? – уточняю я, вспоминая толстый том «Vade mecum» Томаса Брюгиса и другие медицинские учебники в кабинете мистера Хейла.

Она печально кивает, стягивая перчатки.

– Вы тешите надежды стать врачом? – мягко подначиваю ее я.

– Не большие, чем выйти за кого-нибудь замуж, – парирует она, и я краснею. Перед глазами у меня встает заинтересованная улыбка ее матери.

Мне нечего предложить жене, кроме скромного наследства, которое я получил от отца после смерти брата. Себя самого я тоже не могу предложить, если, конечно, не захочу пожертвовать собственной жизнью ради того, чтобы женщина приняла меня таким, какой я есть.

Альтамия пропускает мимо ушей мои сдавленные извинения, задумчиво теребя черную ленту на рукаве.

– Эти книги достались ему от моего покойного дяди, Оливера Хейла.