Темные празднества

Он был хирургом и лечил раны лорда-генерала Томаса Ферфакса во время осады, а еще, но с меньшим успехом, его брата. – Голос девушки вдруг становится ласковым, когда она упоминает младшего брата лидера парламентариев, Чарльза Ферфакса, и я стараюсь не думать о том, насколько близко она могла быть с ним знакома. В момент своей гибели он был всего лишь на несколько лет старше меня и к тому же заработал титулы у круглоголовых.

– Кончина моего дяди никак не повлияла на благосклонность к нам генерала, – рассказывает она, опускаясь на пол.

Юбки из зеленой ткани омывают ее ноги, словно морские волны. Один из посетителей подходит, чтобы изучить соседние стеллажи, и она картинно прячет лицо за книгой.

– Это все ваши волосы. Пуритане стригутся коротко, – шепчет Альтамия, когда незнакомец возле нас раздраженно цокает языком. Несмотря на всю приносимую пользу, пуритане – бельмо на глазу Парламента. Заручившись одобрением короля, архиепископ Лод настаивал на возвращении религиозных церемоний, ритуалов и витражей в соборы Англии.

Все эти украшения пуритане ассоциировали с католической церковью. Лода казнили в прошлом месяце, празднование Рождества признали незаконным, а пуританские солдаты по всей стране занимаются разрушением церквей и религиозных регалий. Однако эти победы не смягчили их угрюмый нрав и не помогли им избавиться от паранойи по поводу католиков.

Альтамия достает распятие, которое прятала в носовом платке, и с гордостью выставляет его на всеобщее обозрение.

– Ну вот, теперь мы оба привлекаем внимание, – заявляет она и хихикает, когда посетитель уходит. Я наклоняюсь, чтобы взглянуть на нее через нижнюю полку, когда она вдруг делает неожиданное признание: – Мой дядя утверждал, что глаза мертвецов раскрывают их секреты.

Из-за серьезного выражения на лице девушки я начинаю опасаться, что она догадалась о том, что я от нее скрываю, но Альтамия улыбается, заставляя меня осознать, насколько нелепым было это предположение.

Она выжидающе на меня смотрит, и я задумываюсь: как бы она отреагировала, если бы я сказал, что она была бы права, если бы не поверила дяде. Мертвые поют о своих горестях, а те, кто их слышит, – не более чем проводники.

Она водит пальцами по очертаниям слов на корешке ближайшей к ней книги. Я подзываю ее ближе, и она наклоняет ко мне голову.