Темные празднества

Если не он, то кто сможет помочь правосудию свершиться?

Уилл смотрит на меня как на наивного глупца.

– Я уже делал это миллион раз. К моменту, когда я достиг совершеннолетия, мой господин и ему подобные уже выполняли свои задачи слишком хорошо и слишком быстро. Если и оставались какие-то ведьмы, то лишь потому, что им удалось хорошо спрятаться. Но условия вынуждают нас придумывать новых ведьм.

– Люди никогда не смирятся с подобным обманом. – Я осознаю, что спорить бесполезно, вспомнив, какое предвкушение испытывала толпа в зале перед неизбежным падением леди Кэтрин, и стопки писем с обвинениями, переданные Уиллу.

Простые люди тоже начали следовать примеру Парламента, используя страх и ложь, чтобы посеять семена сомнения и ввести людей в заблуждение. Я закрываю глаза. Ведьмы будут существовать до тех пор, пока те, кто хочет захватить власть, нуждается в средствах, чтобы повесить своих врагов. Угрозы моего отца – песня, в которой я мог бы оказаться на месте леди Кэтрин, решись он исполнить ее своей жене. Ни мой пол, ни мое положение в обществе меня бы не спасли.

– Судебный процесс – это великое развлечение, – задумчиво протягивает Уилл, внимание которого снова приковано к пейзажу. – Комедия, которой люди наслаждаются лишь потому, что смеются пока не над ними. Жизнь – это колесо. И леди Кэтрин будет не последней, кого оно раздавит.

– Но вас-то оно пощадило. – Мои слова словно и не задевают Уилла, но он начинает ощупывать руками очертания талисмана против ведьм, спрятанного в складках одежды.

Персиваль жестом приглашает меня внутрь.

– Суд нельзя остановить. Если я это сделаю, то рискую потерять собственность и свободу.

Я открываю рот, но не могу произнести ни звука. Я сделал все что мог для леди и почившего лорда Тевершема. Слабый протест, но предпринять что-то еще было бы для меня смерти подобно. Потом я вспоминаю то, что он сказал вчера, и набираюсь смелости для последнего обращения:

– Если вы пойдете наперекор своему здравому смыслу, то просто потеряете себя.

Вы ведь утратили к этому вкус.

Он поворачивается ко мне спиной, глядя на кладбище замка.

– Мой аппетит пока не настолько удовлетворен, чтобы я не был в состоянии съесть еще одно блюдо.

Я бы поверил в эти сладкие речи, если бы не заметил, с какой силой он вцепился в перила.

При моем возвращении в зале суда повисает тишина. Люди учуяли запах добычи, и мою шею покрывают мурашки от смеси их возбуждения, нервозности и гнева, вызванного тем, что мы их покинули.