Темные празднества

Наиболее шумные из присутствующих начинают скрежетать зубами от злобы, и я сажусь на свое место прежде, чем меня освистают. Я ощущаю на себе взгляд Альтамии, но продолжаю смотреть вперед.

– Мы придерживаемся лондонского времени? – спрашивает обвинитель мистер Хим, положив руки на стол, и наклоняется ко мне. Темные глаза и шелковый наряд, рядом с которым меркнут церемониальные черные мантии судей, делают его словно сошедшим с портрета Ван Дейка. – Я ослышался, когда Его Честь сказал о «небольшом перерыве»?

Хим поспешил обвинить леди Кэтрин по приказанию ее свекрови.

Он должен был расследовать это дело во всех подробностях, а не гнаться за легкой славой. Рвение обвинителя вызывает у меня желание его ударить, но толпа людей, поднимающаяся, словно быстрый прилив, когда в зал заходит Уилл, приходит ему на помощь.

Перебирая бумаги, Хим возвращается в свои владения, а я медленно поднимаюсь, чтобы зачитать обвинения. В животе у меня крутит, а во рту пересохло, как будто на язык надета ведьмина уздечка.

Я начинаю складывать слова во фразы:

– Леди Кэтрин Тевершем обвиняется в убийстве своего свекра, покойного лорда Джеймса Тевершема, с помощью колдовства и в использовании аналогичных средств, чтобы принудить супруга, лорда Гилберта Тевершема, взять ее в жены.

Уилл жестом просит меня не садиться.

– Мистер Пирс. Пожалуйста, уточните для наших присяжных, что такое «колдовство».

Этот нехитрый вопрос вызывает на трибунах взрыв хохота.

Застигнутый врасплох своим внезапным участием в процессе, я делаю паузу, но быстро прихожу в себя:

– Согласно Закону о Колдовстве от 1604 года призыв злых духов или общение с фамильярами считаются преступлением, наказуемым смертью.

– Благодарю вас. – Уилл оборачивается к присяжным. – Преступно прибегать к сверхъестественным средствам для нанесения вреда другим, – повторяет он, и его слова разносятся по залу суда. Зрители замолкают и наклоняются в его сторону, словно связанные невидимой нитью.

– Мистер Пирс, – снова обращается ко мне Уилл.

 – А любовь – это преступление?

Леди Тевершем с тревогой смотрит на мистера Эдмундса, он же глядит на нее, испытывая все большее замешательство.

У меня на губах появляется улыбка.

– Нет, не преступление, Ваша Честь. И за нее нельзя приговаривать к виселице.

– Любовь – не преступление. А вот убийство им является. Я призываю всех помнить о доказательствах и не поддаваться воздействию сплетен или чрезмерному давлению.