Тени убийства

Очевидно, исчез с лица земли, и поэтому его признали мертвым.

Помолчав, Джефф продолжил:

– Сын, слава богу, не стал повторением старика, прожил счастливую жизнь в Форуэйзе с женой и детьми, хоть, по слухам, так и не оправился после гибели единственного сына Артура. Обе дочери замуж не вышли. Теперь, как говорит Джулиет, состарились и не совсем здоровы. Неудивительно, что хотят найти удобное жилье. Хотя все-таки жаль, что последние Оукли покидают Форуэйз, где семья прожила почти… сколько же?.

. сто тридцать лет. Сказать по правде, мне трудно представить, что им будет хорошо в маленькой современной квартирке с соседями под носом.

Мередит усиленно переваривала информацию.

– Прискорбно, конечно, но случай обычный. Я имею в виду не убийство, а вымирающие семьи, лишившиеся дохода, в больших старых, разваливающихся домах. Кто может там сейчас поселиться, кроме поп-звезд, богатых арабов и кучки удачливых бизнесменов?..

– Удачливых мошенников, – мрачно вставил Маркби.

 – Готовых тратить деньги на определенный стиль жизни.

– Только не в Форуэйзе, – возразила Джулиет со знанием дела, и Алан вопросительно посмотрел на нее. – На мой взгляд, по крайней мере, – поспешно оговорилась она. – И нечего на меня так смотреть. Я работаю с самыми респектабельными клиентами. Можете мне поверить, Форуэйз – старая развалина.

В гостиную снова влетела Пэм Пейнтер, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

– Даже не рассказывайте! Знаю, о чем вы тут говорите.

Алан, – обратилась она к Маркби, – ты пробуждаешь в Джеффе худшие качества. Когда бы ни пришел, вы сразу начинаете толковать о насильственной смерти.

– Не обвиняй беднягу, – сказал Джефф. – Он дает мне возможность поговорить на любимую тему. А сейчас мы случайно заговорили о продаже Форуэйза. Это не связано ни с какими убийствами. – И он шепнул Мередит: – Я тебе отдам записки. Только чтоб Пэм не видела!

Глава 3

1889

Тьму прорезал бледный штрих на краю горизонта.

Стоявшие рядом бок о бок мужчины, тепло одетые из-за пронзительного ветра, смотрели вдаль с нетерпением и беспокойством. Уже час простояли они в церковном дворе, укрываясь с подветренной стороны у небольшой гробницы. Следили за происходящим с этой скорбной наблюдательной точки. Могильщики суетились над зияющей ямой в земле, двое деловито ее углубляли, еще двое подсвечивали фонарями. Никто не разговаривал. Лопаты скрежетали по гравию.