Тени убийства

Когда был ребенком, дед говорил, что его мать была в высшей степени здравомыслящей женщиной. Никогда не вышла бы за убийцу. Хорошо знала, что ее муж – настоящий английский джентльмен. Он не стал бы ее обманывать.

Мередит как-то сумела собраться с силами, но голос все равно дрогнул:

– Суд его оправдал…

– Его обвинила прислуга, настроенная против него, но присяжные – английский суд присяжных, – не послышалась ли ей насмешка в тоне?.. – объявили его невиновным. Так и есть. – Ян как бы высказал непреложный факт, неопровержимое логикой заключение.

Алан мог бы кое-что сказать о признании невиновным и подлинной невиновности. Но Мередит на секунду замешкалась. Невольно согласилась с заключением Джеффри Пейнтера, что Уильям Оукли «удачно отделался», хотя на самом деле виновен. По крайней мере, надо до конца разобраться в записках Джеффа, прежде чем выносить окончательное заключение. Сейчас в любом случае неразумно обсуждать запретную тему.

Она тихо сказала:

– Понимаю, какой это для вас важный момент.

Про себя же подумала: для него важный. А для Дамарис и Флоренс?..

– Ну, – сказал Алан Маркби, – можно сказать, неплохой поворот для романа.

– Ничего хорошего. Я до сих пор еще не переварила.

Он долил оба бокала.

– Не удивляюсь, что объявила, будто я в жизни не угадаю, с кем познакомилась и где была. Определенно не догадался бы. Надеюсь, он настоящий?

– Вот что меня беспокоит, – сказала Мередит. – Никто никогда словом не упоминал ни про каких польских Оукли.

Признаюсь, я не слишком знакома с Дамарис и Флоренс, но всегда считала их последними в роду. Господи помилуй, в субботу вечером у Пейнтеров мы о них говорили! Джефф объявил, что сестры последние Оукли из усадьбы Форуэйз, а Джулиет, которая у них недавно была, не спохватилась, не вставила: «Постойте, есть еще один польский ветеринар, специалист по лошадям, который спешит сюда со всех ног и вот-вот появится на пороге». А этот самый Ян мне сказал, что с ними переписывался и что они его ожидают. Просто не понимаю, как это возможно.

– Ну, я всю жизнь их знаю и тоже ни разу не слышал о польской ветви, – согласился Алан. – Хотя это не означает, что сестрам о ней неизвестно.

– И они никогда никому не обмолвились за столько лет? – Мередит откинулась в кресле, смахнув с глаз темную прядь.

– Посмотрим с их точки зрения, – предложил Алан. – Их отец был сыном Коры и Гадкого Уильяма. Пока они росли, имя Уильяма вообще не произносилось.