Тирания веры

 – Сейчас ты увидишь, насколько он влиятелен. – С таким предсказанием он прошел в атриум Ложи.

– Зал Справедливости, – с трепетом в голосе произнес Вонвальт, окидывая взглядом внутреннее пространство высокой башни. Я не ожидала, что огромный столп Великой Ложи окажется совершенно полым. – Как же давно я здесь не был.

Брессинджер рассеянно хмыкнул. Он давно служил сэру Конраду приставом, так что уже видел все это и был точно так же знаком с чудесами Совы, как и сам Вонвальт.

– Сюда, – сказал сэр Конрад, и мы прошагали по холодному мраморному полу в другой конец зала.

Там находился проход к многочисленным кабинетам и покоям Правосудий Ложи.

– Так кто же здесь живет? – спросил сэр Радомир. – Такие же Правосудия, как и вы, сэр Конрад?

– Хелена, расскажи ему, – произнес Вонвальт. – Заодно посмотрим, что ты запомнила из моих уроков.

– У каждого Правосудия здесь имеются свои покои, – ответила я почти на бегу, стараясь не отстать от Вонвальта. – Странствующие Правосудия вроде сэра Конрада составляют лишь часть Ложи.

Те, кто больше не путешествует, становятся юристами.

– То есть книжными червями, – пренебрежительно бросил сэр Радомир.

– Можно сказать и так, – отозвался Вонвальт.

– Еще здесь находится кабинет главного секретаря. Секретари содержат Библиотеку Закона, записывают и проверяют все решения странствующих Правосудий.

– Еще одни книжные черви, – сказал сэр Радомир.

– Боюсь, наш Орден покажется вам очень скучным местом, – заметил Вонвальт.

Как жаль, что это оказалось не так.

– Имперская Составительница вроде бы тоже живет здесь? – спросила я, теперь уже с сомнением.

– Нет, – ответил Вонвальт. – Она обитает во дворце.

– А чем она занимается? – спросил сэр Радомир.

– Превращает указы Императора и Сената в законы, – сказал Вонвальт.

– Так она писец, что ли?

Вонвальт коротко, недоверчиво усмехнулся, но ничего не ответил.

Мы быстро шли по древнему лабиринту жарких, обшитых деревом коридоров, которые напомнили мне извилистые туннели монастыря в Долине Гейл.

Как и ожидалось, коридоры богатого благородного ордена служителей закона были обставлены с помпой: всюду стояли бюсты, а на стенах теснились писанные маслом картины в позолоченных рамах.

– Почему-то некоторые одеты не так, как все, – с нотками неприязни заметил сэр Радомир, когда несколько раз мимоходом заглянул в распахнутые двери. Похоже, шериф разделял нелюбовь Брессинджера к власти, что было забавно, ведь они оба ею обладали и служили ей.