Тирания веры

 – Пожалуйста, подтвердите, что меня доставят в темницы Императорского суда.

Я посмотрела на Вонвальта.

– Вас доставят во дворец, – сказал он.

– Вот как? К самому Извлекателю Истин?

Вонвальт ничего не ответил. На моих глазах гвардейцы с лязгом ворвались в комнату и схватили старого магистра за руки.

– Уведите его, – приказал Вонвальт.

– Уберите от меня свои руки, проклятые безмозглые обезьяны! – закричал Кейдлек, едва гвардейцы прикоснулись к нему. Голос Императора прокатился по кабинету подобно раскату магического грома.

Брессинджер и сэр Радомир пошатнулись. Я рефлекторно ощупала нос, но кровь, к счастью, не потекла. Вонвальт же снес удар, как корабль, рассекающий волну.

Больше всего меня удивила выдержка имперских гвардейцев. Как и предупреждал Вонвальт, они оказались невосприимчивы к Голосу. Кто-то поежился. Кто-то вздрогнул. Но они выстояли. Схватив Кейдлека за плечи, они быстро вывели его из комнаты. Магистр почти сразу же перестал сопротивляться. Он словно оказался в железных тисках.

И, судя по тому, что я слышала, ему и в самом деле было суждено в них попасть.

Мы ждали, пока гвардейцы не покинут кабинет. Вонвальт быстро и негромко переговорил с сержантом; затем мы остались вчетвером.

– Нема, – пробормотал сэр Радомир. – Мне уже от всего этого тошно.

– Если даже такое для тебя чересчур, значит, у тебя не хватит духу для нашей работы, – сказал Брессинджер. Я резко повернулась к нему, но увидела, что он напряжен. Видит Нема, мне тоже было не по себе.

– Что ты сказал? – прорычал сэр Радомир.

– Заткнитесь, оба, – одернул их Вонвальт. Казалось, что он постарел лет на десять. Он подошел к столу и сел в кресло Кейдлека. Затем поднял медальон – безо всякой торжественности, будто великая честь, которую тот символизировал, ничего для него не значила, – и вместо того, чтобы повесить его на шею, положил в карман.

– Вы не наденете его? – спросила я.

– Нет. Не сейчас, – ответил Вонвальт.

– И что теперь? – не унималась я, взвинченная до предела и готовая сорваться.

Я уже давно не чувствовала себя такой беззащитной, и даже присутствие имперских гвардейцев меня больше не утешало.

– Теперь, – сказал Вонвальт, доставая из кармана список, – мы пойдем к остальным.

* * *

После задержания Кейдлека поднялся невероятный переполох. Гвардейцы стояли на всех входах и выходах, загораживали своими громоздкими, закованными в латы телами и тяжелыми щитами коридоры и проходы.