Травница

Наверное, он забыл выключить телевизор, – подумала Иден. Она зашла в гостиную и снова прислушалась. – Нет, это голоса… приглушенные, но точно голоса».

Она испугалась. Обычно люди, услышавшие чужие голоса в своей квартире, в итоге становились героями криминальных выпусков местных новостей. Но ведь входная дверь была заперта. «Наверное, это все-таки телевизор, – успокоила она себя. – Или Роберт уехал с вечеринки сразу после меня и теперь говорит по телефону».

Ни о чем не подозревая, она вошла в спальню – привычным жестом распахнула дверь, и… застыла, потрясенная.

Странно, но первым делом она подумала: «Это же простыни из египетского хлопка, восемьсот нитей на дюйм! Я подарила их тебе на Рождество! Они стоили целое состояние!» Те простыни, на которых они с Робертом занимались любовью, смотрели телевизор и спали вместе почти год.

Иден широко открыла глаза, у нее отвисла челюсть; наконец Роберт ее заметил.

– Господи, Иден! – Вот и все, что она услышала, потому что сбежала – бросилась к двери, метнулась вниз по лестнице, спотыкаясь и чуть не скатываясь со ступеней; она бежала так быстро, чтобы Роберт ее не догнал.

Она выскочила через главный выход и пробежала два квартала босая, пока не увидела такси с зеленым огоньком.

Иден отперла дверь своей квартиры, зашла внутрь, прислонилась к стене и сползала, пока не осела на пол. Она была шокирована, а разум ее метался между бабушкиной смертью и Робертом верхом на той женщине.

«Этого не может быть, – думала она. – Вся эта ночь просто кошмарный сон». Она очень хотела, чтобы все оказалось сном. Но она знала, что все случилось на самом деле. – Горячая ванна и потом чай. Горячая ванна и потом чай, – твердила она вслух.

Это была та заповедь, которую она давно заучила и применяла в любой трудной ситуации. Так советовала ей бабушка и говорила, что многое будет легче вынести, если примешь горячую ванну и выпьешь чашечку чая.

Иден набрала горячую воду, от которой шел пар, сняла дизайнерское платье и погрузилось в ванну. И вот… она сломалась. Сначала ее сотрясали рыдания, а потом она лишилась сил и не могла больше плакать. Она так и сидела в воде, пока та не остыла. В ее голове медленно созревал план.

В полночь она запаковала самый большой чемодан. А к вечеру следующего дня Иден уже летела в Англию.

– Боб, я увольняюсь.