Тени былого могущества

– Неужели? А твой друг уже признался, что это вы подожгли… – по мне словно ток пробежал, но тут встрял Костя:

– Ни в чём таком я не признавался, меня вообще и не спрашива… –договорить он не успел, потому что доблестный страж порядка наотмашь ударил Костю по щеке, так что тот слетел на пол со стула. Он, видимо, считал, что такой метод эффективнее, хотя было ясно даже мне: будь я виновен и будь Костя в другой комнате, я легко мог, что называется, «поплыть».

– Вот и молчи, пока не спрашивают.

Костя был довольно вспыльчив, поэтому совершил этот необдуманный поступок: он вскочил с пола и, схватив стул, чуть было ни ударил обидчика, просто второй полицейский успел сбить его подсечкой.

– Вот гнида мелкая! – выругался он. Он без зазрения совести (хм, о чём это я, какая совесть) нанёс ещё пару ударов Косте кулаком (присев прямо на него). Тот, что допрашивал меня, злобно оскалился:

– Ну что, будем сознаваться или тоже хочешь? – он мотнул головой в сторону Кости и, видимо, для пущей убедительности, его коллега ударил Костю ещё раз (на этот раз, видимо, сильно, потому что Костя аж взвыл).

– Да хорош!! – взорвался я. Тут нервы сдали и у меня. Я, не вставая со стула, нанёс удар ногой в пах, и когда этот детектив недоделанный согнулся пополам, я ударил его лицом об колено. Мой мозг прекрасно понимал, что я только усугубляю наше и без того дерьмовое положение, но эмоции взяли своё. Вскочив, я, как и Костя схватил стул, но мой второй противник уже тоже был на ногах.

Он даже потянулся за пистолетом, и я, поняв, что не успею сделать и шага, просто бросил стул в него. Но тут, конечно, дверь буквально сорвалась с петель, и в комнату вбежало ещё четыре или пять полицейских (разглядеть я не успел, потому что сразу же получил дубинкой по голове).

Я получал удар за ударом, но чувствительность моего тела почему-то резко ослабла: видимо из-за того, что мысли на пару секунд унеслись далеко. В моих глазах стояли слёзы, но не от физической боли, а от душевной.

Я вдруг понял, что умру в какой-то дыре на грязном полу, избиваемый стаей выродков. Абсолютно ни за что, по глупости, по наивности полагая, что наш отчаянный шаг мог хоть что-то исправить в этой прогнившей насквозь системе. И, конечно, им за это ничего не будет.

Наверное, так оно бы и вышло, если бы вдруг какой-то далёкий голос не приказал:

– Прекратить! – меня тут же перестали бить, да и Костю тоже, как я заметил краем глаза.