Тупая езда

Загнав оскорбленные этим вторжением в личное пространство чувства в мрачную улыбку, Чекер отвечает:

– Разведен, трижды, – и с какой-то озлобленностью припоминает Сапфиру, свою третью жену, затем – с острой, мучительной болью – Марго, свою первую.

Он пытается вспомнить Монику, недолго исполнявшую обязанности в промежутке, но ему едва удается вызвать ее образ в памяти, что одновременно веселит его и пугает. В голове мелькает только осклабившееся лицо адвоката да семь жирных нулей.

Для мужчины, которому через год еще только исполнится сорок, три – это тревожная статистика.

– Опа! Знакомо! – понимающе бросает Терри. – С тем чтобы их подцепить да повозить их хорошенько, у меня никогда проблем не было, – торжествующе заливается он. – Мой Верный Друг, – доверительно похлопывает он себя между ног, – работает без выходных, это я тебе без всяких говорю! Без этого никуда, верно, приятель? – Терри расплывается в улыбке, ну а Чекер наслаждается тем, как его спина растекается по жесткому сиденью, такому удобному после всех этих нескончаемых путешествий в представительских самоле тах и лимузинах.

 – Всегда есть несколько на выбор, естессно, но… сам знаешь, чего это стоит! Самое страшное – это влюбиться. Начинаешь врать себе, что всю оставшуюся жизнь будешь пялить только эту пташку, и никого боле. Но против при роды не попрешь. Через несколько месяцев блудливый глаз и горящий дрын снова вступают в игру! Железно!

Чекер чувствует, как к щекам приливает кровь.

В какую, черт возьми, новомодную геенну вверг его Мортимер? Сначала из-за технических неисправностей в «лир-джете» ему пришлось лететь унизительным регулярным рейсом, а теперь еще и это!

– Для меня всякие там церемонии остались в прошлом. – Терри понижает голос и резко оборачивается. – Слушай, приятель, если тебя интересуют местные закоулочки, только скажи. Я тот, кто тебе нужен. Могу подогнать все, что захочешь.

Чисто так, к сведению!

Рон Чекер едва улавливает, о чем человек за рулем гово рит ему «чисто так, к сведению». Этот придурок в самом деле не догадывается, кто я! Однако сквозь захватившую его волну презрения к этому таксисту пробивается что-то еще: Рональд Чекер чувствует смутное возбуждение оттого, что он плывет по течению, что он, совсем как в студенческие годы, снова стал путешественником, а не избалованным туристом в бизнес-классе.