У нас убивают по вторникам (сборник)

Направляет на Быстрова и кричит:

– Бац, бац!

– Вадик, падай! – командует Пробышев.

Быстров падает.

Свистунов встает над ним, целится в голову.

– Бац!

Пробышев смотрит на часы.

– Нормально, в три минуты уложились. – Оглядывается. – И народу никого. Но все-таки надо будет на всякий случай ограждение выставить. Вадик, а ты чего притормозил?

– Задумался.

– Задумался он. Это ведь снимать будут. Кто-то решит, что ты боишься, потому что знаешь. А ты ничего не знаешь.

– Но я ведь знаю. И все знают, что я знаю.

– Это они сегодня знают. А завтра мы им сообщим, что нападение было неожиданным – и все так будут думать. Так. Теперь надо решить, как организовать следственно-розыскные мероприятия.

– Собаку по следу пустить, – предлагает кто-то.

– Дельно. Что еще?

Быстров вмешивается в разговор:

– А когда намечено, Викентий Олегович?

Пробышев отвечает:

– Число уточним, но точно знаю, что во вторник.

– Почему?

– Ну, у нас всегда по вторникам убивают. Понедельник, сам знаешь, день тяжелый.

В субботу и воскресенье как-то нехорошо – люди отдыхать должны. Во вторник самое то – впереди целая рабочая неделя, есть время и убить, и следствие провести, и пресса активно работает, освещает. А что, есть другие пожелания? Мы учтем.

– Нет, – говорит Быстров.

Он едет на работу на служебной машине.

Шофер Миша, молодой приветливый мужчина, поглядывает на него.

– Эх, жаль, Вадим Михайлович, – говорит он.

– Что?

– Да приятно с вами было ездить.

Вы человек вежливый, спокойный. А кто теперь достанется – неизвестно!

– Да… Неизвестно… – рассеянно говорит Быстров.

Он смотрит на дома, на людей, на вывески. И все, что казалось ему раньше заурядным, представляется теперь привлекательным. Даже – прекрасным.

Возле церкви он говорит:

– Останови-ка.

Миша, не задавая вопросов, останавливается.

Быстров входит в церковь.

Он беседует с отцом Иннокентием, молодым священником, который годится ему в сыновья.

– Сомнения одолевают, батюшка, – говорит он.

– В чем они, сын мой?

– Понимаете… Сегодня с утра бежал в парке… И вдруг – солнце в глаза. И меня как ударило. Я все увидел по-новому. Я понял, что не обращал внимания на обычные вещи. А они прекрасны. И вообще. Вот я говорю, произношу слова – это прекрасно. Дышу – прекрасно. Вижу – прекрасно. Неужели ничего этого не будет?

– Грешные словеса речешь, сын мой. Излишняя приверженность к миру земному – соблазн.