У нас убивают по вторникам (сборник)

Радуйся, что тебя, возможно, ждет юдоль чудесная, без суеты и мелких волнений.

– А если не ждет? Я же не сам умру, убьют.

– Тем паче, сын мой. За мученическую смерть Бог многое простит. Ты не об этом думай, а о покаянии, скорби о грехах своих, пока есть время.

– Нет, но обидно. Я не хуже других. Даже лучше.

– Это гордыня, сын мой.

– Хорошо. Не хуже и не лучше. Но – за что? Ведь это произвол! Это безумие власти, батюшка!

– Сказано, сын мой: всякая власть от Бога.

Не в том смысле, что она божественна, а в том, что удостаиваемся мы той власти, которая дается нам по грехам нашим.

– А как же «не убий», батюшка? Разве не можете вы пойти к ним и сказать – нельзя? Ведь я ваш сын духовный, почему вы сына не защитите?

– Во-первых, не могу нарушить тайну исповеди. Во-вторых, в мирские дела церковь принципиально не вмешивается.

– Да какие же они мирские? О смерти речь идет! Это разве только мирское дело?

– Ну, не знаю.

Можно, конечно, с епархиальным управлением посоветоваться. Митрополит рассмотрит дело, резолюцию соизволит наложить, потом оно пойдет, вероятно, еще выше… Чайку не желаешь, сын мой?

– Можно.

В доме батюшки попадья подает чай. Малолетний сын Иннокентия сидит за компьютером и играет в какую-то игру.

– Тешишься, чадо? – спрашивает Иннокентий.

– Я их всех убил! – кричит чадо.

Иннокентий садится за стол, закуривает.

Быстров тоже достает сигареты.

– Ох, грех, грех! – качает головой батюшка.

– Сами-то курите.

– Большая разница, сын мой! Неверующий курит и этим наслаждается, а верующий курит и страдает. Бранит себя, кается. Я просто до слез себя покаянием довожу иногда! – батюшка вытирает слезы, выступившие у него от дыма. – Да и сигареты стали делать – такая мерзость! А стоят все дороже! Вы-то что курите?

Быстров показывает.

– Не угостите? А то я все больше дешевенькие…

– Так что же мне делать, батюшка? – томится Быстров.

– Молиться, сын мой. Бог всемилостив, в печали утешит, в отчаянии спасет. Только уповай на Него безраздельно.

Батюшка ввинчивает в пепельницу окурок и отпивает чаю. Говорит попадье:

– Опять сахар забыла положить, матушка?

Быстров входит в свой кабинет. Оттуда уже выносят мебель.

– В чем дело? – спрашивает Быстров.

– Освобождаем.