Убийство Ледяного Короля

Но, когда его мать убили, Морозко кинулся сюда и выпустил всех их на волю, потому что ничто живое не заслуживало сидеть всю свою жизнь взаперти. Большинство выпорхнули через балконную дверь, но некоторые остались позади. Он не собирался разбираться, почему выбрал для нее одну из своих любимых комнат.

– Переоденься во что-нибудь поприличнее. – Он даже не посмотрел на нее, разглядывая приготовленную одежду, ждущую ее на кровати.

В платье с меховой опушкой, которое для нее подготовил Ксезу, Эйра бы точно не замерзла.

Его распорядитель прекрасно знал, что она была человеком, как и он сам, и не могла выносить холод так, как Морозко.

– Не нужны мне твои ворованные платья, – прошипела Эйра, привлекая его внимание обратно к себе.

Вспыхнув от негодования, он вдруг рванул вперед.

– Позволь мне перефразировать, если создалось впечатление, что меня хоть немного волнуют твои желания: ты переоденешься в это платье, приведешь себя в порядок и встретишь меня вечером за ужином. – Морозко пошел было прочь, но ненадолго замер в дверях.

 – И я не ворую платья. Я держу запасные на случай, если какие-то из них пострадают в процессе секса. А то, на которое ты смотришь, мне и вовсе оставили в качестве подарка.

Эйра плюнула на пол рядом с его сапогом и отвернулась, хлестнув воздух тонкой косой.

– Промахнулась. – Он с усмешкой вскинул бровь. – Я прослежу, чтобы для тебя набрали теплую ванну, и оставлю указания слугам. Если же ты предпочитаешь мою помощь, то я с удовольствием скручу и помою тебя лично.

Бросив взгляд через плечо, она оскалилась ему в ответ.

– Уж лучше пусть меня дикое животное моет.

Хмыкнув, он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и прислонился к стене. Да, дразнить Эйру было весело, но это лишь отвлекало его от гораздо более важной задачи – понимания, кто она такая и какую роль играет в этом безумстве.

«В чем дело, сынок? Не можешь разобраться?» Словно мать никогда и не уходила. Ее голос, такой насмешливый, звенел в его голове и вновь дразнил его.

– Разберусь.

Неважно как, черт возьми, но разберусь, – прорычал он. Но, в отличие от его игр с Эйрой, у него не было на это месяцев или лет. Печать заметно слабела, видения учащались, а значит, нужно было спешить. Он не мог предугадать, сколько времени у него осталось на принесение жертвы, но знал, что его было ничтожно мало. Видения всегда осаждали его перед наступлением рокового часа.

Морозко не мог позволить печати треснуть.

Эйра должна была умереть.

8.