Убийство Ледяного Короля

А по ночам над ними плясали яркие разноцветные огни, подобные развевающемуся на ветру флагу.

Пройдя в умывальную, Морозко включил воду, чтобы наполнить ванну. Горячий поток ударил о мрамор, обдав его лицо горячим облаком пара. Сняв с себя остальную одежду, он шагнул в воду и застонал, когда она сомкнулась вокруг уставших икр.

Тепло снимало напряжение, но вот от бурлящей внутри ярости оно никак не помогало. Постоянно смертные считали, что они лучше других что-то знают, с этими их новыми идеями и подходами к решению задач.

– Треклятые глупцы. – Взмахнув по воде рукой, Морозко мрачно набрал пригоршню и вылил ее себе на голову. – А ведь винить вы потом будете одного меня. И это после всего, что я сделал для Фростерии.

Несмотря на то что он их защищал.

И на дарованное им спокойствие.

Теперь они собирались своими собственными руками разрушить свой же мир. А вина за это ляжет, конечно же, на его голову, подобно короне из острых клинков.

Нет уж.

2. Эйра

Быть смертным в мире бессмертных – значит быть слабым. Даже животные в полях за границей родины Эйры жили вечно. В каком-то смысле Фростерия вообще была не предназначена для жизни людей. Жгучий мороз здесь никогда не прекращался, и тепло можно было найти только у домашнего огня. Впрочем, вечная жизнь могла быть и своеобразным проклятием, особенно когда оно обрекало тебя на вечное одиночество.

Резкий порыв ветра заставил Эйру поежиться и посильнее запахнуть на груди теплый плащ.

– Вот примерно сейчас бессмертие мне бы не помешало. Гуляла бы снаружи хоть голая, если бы захотела, – пробормотала она сама себе под нос. – Ну, то есть, я бы не захотела, конечно. Но было бы неплохо иметь хоть какой-то выбор.

Стуча зубами, Эйра всматривалась во тьму за ветками заснеженных деревьев, освещенных луной. Этой ночью ей в очередной раз не удалось спокойно уснуть, так что из теплого дома она перебралась на лесную опушку, которая была чуть поодаль.

– Где же ты, Адаир? – прошептала Эйра знакомой ветке, на которой он обычно сидел. Все совы с годами улетали и сменялись на новых, кроме одного филина, который всегда возвращался назад, сколько она себя помнила.

Раздался шум крыльев, и темноту резко пронзило громкое уханье. С широкой улыбкой на круглом личике девушка подняла свой взгляд к звездам, где на фоне ночной синевы яркой вспышкой промелькнули светлые перья.