Уважаемый господин дурак

Газетные репортеры со своими фотоаппаратами бросились на борт судна. Только тогда до Такамори дошло: на этом корабле в Японию вместе с мужем возвращалась кинозвезда Хиэко Такаминэ, которую ее многочисленные поклонники фамильярно называли Хэко-тян. Сама Хиэко Такаминэ стояла у поручней в средней части судна, очаровательно улыбаясь и помахивая изредка рукой.

– Это же Хиэко. Хэко-тян на палубе! – воскликнул Такамори, слегка толкнув сестру.

Томоэ отвернулась и ничего не ответила. Значит, все эти люди, включая газетных репортеров и актрису с букетом цветов, пришли встречать не Гастона, а кинозвезду.

Она, конечно, понимала, что зря надеется, но удержаться от некоторого разочарования все же не могла.

– Хотела бы я знать, где Гастон.

– Мы даже не знаем, как он выглядит, – ответил Такамори, не сводя глаз с актрисы.

Как только большой грузовик с краном установил трап, все встречающие бросились к нему. Пассажиры со своим багажом в руках готовились сойти на берег. Пробравшись сквозь толпу, Такамори и Томоэ сумели занять место у нижнего конца трапа.

Первым появился больной пассажир, которого осторожно несли на носилках в сопровождении двух медицинских сестер. За ним спустился высокий пожилой иностранец с румянцем на лице, который кому-то махал руками. Учитывая его возраст, брат и сестра решили, что это не может быть Гастон. Следующим был японский студент в новеньком костюме, сразу попавший в объятия родственников, которые увели его наслаждаться семейным воссоединением.

Затем спустились католические монашки, пожилой японец, иностранная семейная пара… и так продолжалось около двадцати минут. Такамори и Томоэ все больше падали духом. Газетные репортеры и актриса с букетом цветов поднялись на борт встречать Хиэко и ее мужа. Остальные пассажиры, похоже, уже сошли на берег, и нигде не было видно молодого иностранца, которого можно было бы принять за Гастона.

Полицейский оркестр зачехлил инструменты и уехал. Встречающие и встречаемые тоже исчезли с их рукопожатиями и объятиями.

Пристань опустела. Только одинокая чайка, грустно крича, летала над волнами.

– Давай поднимемся на борт и поищем его, – предложила Томоэ.

– Ну что ж, давай. – Даже Такамори приуныл. – Мы же не могли его пропустить?

Они поднялись по трапу, показали вахтенному полученное в компании разрешение и ступили на борт судна. Внутри корабль походил на гостиницу: сверкающие люстры на потолке, цветная мозаика на стенах.