Уиронда. Другая темнота

Вдруг штору на несколько мгновений чуть-чуть отодвинули, мелькнула чья-то рука. Из дома кто-то пристально на него смотрел.

– Я здесь, – крикнул он из последних сил. – Здесь!

Потом в доме заходили, заговорили. Голоса почему-то показались ему знакомыми. Хорошо, значит, его заметили и услышали. Теперь он в безопасности.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо вам! – попытался крикнуть он, но голос совсем ослаб.

Вцепившись в забор, Серджио стоял и ждал, пока из дома кто-нибудь выйдет. Тело обмякло, как у потрепанного огородного пугала, глаза превратились в щелки.

Все поглотила тьма – густая, как мед.

Серджио выпрямился и попытался уловить какое-нибудь движение. Хоть что-то. Но ничего не было видно. Наверное, его приняли за преступника, за вора или наркомана.

– Эй, – крикнул он. – Эй! Помогите! Мне просто нужен телефон, пожалуйста…

Но дом словно вымер, спрятался во тьме, в один миг застыл в вечной заброшенности и запустении. Серджио рухнул на колени и захохотал каким-то булькающим, безумным смехом.

Он словно лишился рассудка и, сотрясая калитку, принялся бормотать какую-то бессмыслицу. Хотел было перелезть через забор, но испугался, что невыносимая боль в боку станет еще сильнее.

– Открывайте! Открывайте же, ублюдки! – его пронзительный вопль напоминал крик умирающей птицы. Мрак отозвался жутковатым эхом. Чудовищный приступ кашля вывернул Серджио наизнанку, как носок, и он почувствовал во рту привкус железа и густую соленую жидкость.

Это кровь.

Его тело истекало кровью – обильной, густой, – а он не мог ее остановить.

Серджио отошел от ворот и заковылял по дороге. А потом, собрав последние силы, свернул с грунтовки и решил обойти домик прямо по полю. С трудом доплетясь до заднего двора, увидел на земле светящийся прямоугольник. Позади дома забора не оказалось. Серджио подошел к окну.

Штор на окнах не было.

Серджио обхватил голову руками, прижался носом к стеклу, постучал в окно и замер.

Сквозь слезы он увидел кухню. Знакомые предметы. Повеяло покоем и теплом.

Спиной к нему за столом сидели три человека. Их позы и низко склоненные головы выражали бездонное отчаяние.

Две женщины и мужчина.

Не может быть…

Нет, точно.

Кьяра.

Мама.

Папа.

Лазанья в духовке.

Серджио отчаянно забарабанил по стеклу, но никто не обернулся.