Уиронда. Другая темнота

Даже маленький аварийный фонарик над дверью террасы замигал, затрещал и умер.

На меня как будто набросили черное покрывало: я погрузился в абсолютную темноту – в бездну, настолько наполненную мраком, что на какой-то миг решил: мне стало плохо и я потерял сознание.

Ночи в больнице длинные и мучительные. Для всех. Ночи в больнице – это Божья кара.

Но нет, со мной ничего не случилось, и с нижних этажей до меня донеслись голоса медсестер и пациентов:

– Что происходит?

– Свет вырубило.

– Почему не включились аварийные генераторы?

– Аппаратура! Проверьте, чтобы работала аппаратура, боже мой!

Сначала я хотел закричать, позвать на помощь, но сдержался, не желая показаться психом.

Несколько секунд раздумывал, а не ослеп ли я. Это, должно быть, чудовищно. Потом повернулся направо и вытянул руку.

– Эй, вы еще здесь? Ничего не видно. Пойдемте вниз, пожалуйста. Пойд…

Я запнулся на полуслове. И замер. Медсестра исчезла. Бесшумно. От нее остался только окурок на перилах, похожий на злобный красный глаз.

Через секунду он потух, и тьма снова стала кромешной. Но я тут же забыл об этой женщине, встреча с которой казалась безумием.

Эмма. Ведь она одна в палате! И вот тогда я закричал, наплевав на то, что подумают обо мне в отделении.

– Помогите! Что случилось?! Вы слышите меня?

В ответ только тишина.

Я стал пробираться сквозь темноту наощупь, чувствуя, что дыхание участилось. Споткнулся о какой-то выступ на полу, упал на одно колено, услышал, как рвутся джинсы. Содранную о неровный пол кожу начало больно саднить.

Задыхаясь, я поднялся и снова пошел вперед, стараясь найти дверь.

Вперед.

И вперед.

Казалось, я шел несколько часов.

Нужно было отыскать лестницу, но я видел только плотную завесу темноты.

Но.

Двери.

Не было.

Двери больше не было.

Сомневаться не приходилось, хотя я понимал, что это невозможно. К горлу подступила паника. А потом меня вдруг осенило, – ну конечно, почему я не подумал об этом раньше?!

– У меня же есть зажигалка! – я хлопнул себя по лбу, и сердце перестало колотиться как бешеное.

Вспыхнул огонек.

Я покрутился в разные стороны. Пламя от чего-то отражалось. Точно, от перил. Дверь была справа, а я, оказывается, шел влево, куда терраса тянулась еще метров на двадцать. Когда нервничаешь, время тянется дольше. А расстояния кажутся бесконечными. Так часто бывает. Всегда.

Я сделал шаг к перилам и пошел по периметру террасы.

Эмма.

Мне нужно вернуться к Эмме.