Уиронда. Другая темнота

Под белой прозрачной тканью халата виднелись линии ее тела, которое даже сейчас оставалось гибким и притягательным.

– Эмма Эмма Эмма!

Я плохо помню, что было дальше. Кажется, медсестры помогли нам подняться, отвели в палату 67 и позаботились об Эмме.

Удивительно, как быстро темнота может превратиться в простое воспоминание.

Ночь. В ночи.

Эмма пришла в сознание, несмотря на все прогнозы врачей. Но ночь для нее еще не закончилась.

Отек надавил на какие-то зоны мозга, вроде бы на центр зрения. Точно не могу сказать.

Она прожила еще полтора месяца.

Я успел сказать ей то, чего никогда не говорил. О том дне, когда она играла в петанк, а черный свитер развевался вокруг ее талии, как маленький торнадо. Она была такая трогательная, и этот образ отпечатался у меня в памяти ярче всех остальных. Она улыбнулась

Я сказал ей, что люблю ее. Я говорил это и раньше, но в тот раз признание получилось особенным, потому что при прощании все наши чувства обостряются до предела.

Она умерла через несколько дней, утром. Когда взошло странное оранжевое солнце.

Все могло сложиться иначе, я повторяю себе это каждый день. Все должно было сложиться иначе.

Но иногда говорю, – наверное, хорошо, что все так получилось.

Мне сразу становится стыдно за эти слова, и я начинаю плакать, проклиная себя. Тогда я выхожу на балкон, закуриваю сигарету и надеюсь, что наступит новая ночь в ночи, чтобы понять, как жить дальше.

Иногда мне вспоминается тот день, когда отключили свет.

Та медсестра – высокая, нескладная, нереальная.

Никто в отделении ее никогда не видел.

Может быть, и я тоже.

Ньямби (Переход)

– Просто это несправедливо! Так не должно быть! Наши мужчины, итальянцы, надрываются, чтобы прокормить свои семьи, чтобы свести концы с концами, а эти приезжают сюда и… – оратор возмущенно выдохнул в микрофон, а потом ткнул пальцем в сторону обшарпанных стен старого отеля «Жаворонок».

Стоявшие рядом с ним люди размахивали флагами и смотрели на окружающих, как на врагов.

У некоторых – бритые головы, на шеях повязаны шарфы «Дома Паунда»[2 - CasaPound Italy («Дом Паунда») – неофашистский общественный центр в Риме.].

Были здесь и журналисты, и несколько полицейских.

Из окон заброшенной гостиницы на улицу с опаской выглядывали темнокожие парни, чьи лица при дневном свете казались графитовыми масками.

Все довольно мирно. Пока мирно.