Украденное ожерелье

– Ну уж нет, – воскликнул другой, – мы достаточно поболтали и пофилософствовали на сегодняшний вечер, ты рассказал мне все твои африканские кампании и все парижские приключения. Мне хочется спать, и я желаю поскорее лечь в постель.

– А я нет. Возвращаться домой в такой час, когда люди, умеющие жить, только выходят из дома, может разве влюбленный, вот как ты!

– Откуда ты взял, что я влюблен?

– Будто это не видно! В последние три месяца тебя узнать нельзя. Кто-то подменил моего Альбера Дутрлеза. Ты все сидишь дома, а если случайно и вылезешь на свет Божий, то показываешься только в самых нравственных местах.

– Как, например, в опере! – воскликнул со смехом блондин.

– Один раз ничего не значит. Хочешь, я скажу тебе, почему ты сегодня попал в оперу? Кого ты надеялся там встретить?

– Не трудись, пожалуйста.

– И почему ты так торопишься теперь вскарабкаться на свой четвертый этаж?

– Друг мой Куртомер, ты страшно мне надоедаешь!

– Надоедаю, вот как? Так ты, стало быть, окончательно запрещаешь мне заглядывать в твою частную жизнь? Хорошо, я молчу.

Будем говорить о другом. Мне еще не хочется спать. О чем мы рассуждали перед этим?.. Ах да! Я говорил тебе, что желал бы быть хромым бесом Лесажа[2 - В плутовском романе Лесажа «Хромой бес» дьявол поднимает крыши домов, показывая жизнь их обитателей.], чтобы высмотреть все, что происходит в парижских домах, начиная с твоего. Ты должен знать, что в нем делается, расскажи же мне все поподробнее.

– Как это – рассказать?

– То есть назови мне всех его жильцов и опиши их нравы и обычаи.

– Ты, должно быть, принимаешь меня за агента справочной конторы.

– Конторы Трикош и Каколэ! Нет. Но положим, что ты и не агент, а наверняка обладаешь достаточной долей наблюдательности и можешь представить мне точную фотографию номера триста девятнадцать, как говорят привратники. Кстати, начни именно с вашего привратника – нарисуй мне его портрет.

– Это нетрудно. Привратник наш стар и дурен, как смертный грех, читает одни только радикальные журналы и, по моему предположению, занимает высокий пост в масонстве.

У него есть дочка, играющая на фортепиано и готовящая себя для сцены, вот и все. Имя его Кирилл Маршфруа.

– А твои отношения с ним не из самых приятных, так ведь?

– Совсем нет, то есть нет никаких отношений. Я с ним никогда не говорю, а он мне не кланяется.

– Теперь все понимаю, он тебя терпеть не может. А затем отправляемся на первый этаж.