Украденное ожерелье

Ведь, кажется, у вас на каждом этаже по одной квартире, и тебе недолго придется заниматься их фотографией.

– Согласись, Жак, что у меня много терпения, если вместо того, чтобы идти к себе на лестницу, я провожаю тебя дальше.

– Нет, пожалуйста, продолжай, меня это очень интересует. Впрочем, можешь не распространяться. Итак, на первом этаже?..

– Живет сам домовладелец, знаменитый Иохим Матапан, собственник, как говорят, ни более ни менее как двенадцати миллионов, приобретенных им в далеких краях торговлей.

Злые языки уверяют, будто торговлей неграми.

– Я его знаю, видел, мне его показывали на Елисейских полях. Типичная голова, напоминающая морского разбойника. Женат он?

– Нет, он живет одиноко со своим камердинером, человечком желто-шафранного цвета, вывезенным им из Индии и со своей почтенной кассой, наполненной золотом и драгоценностями; так, по крайней мере, гласит молва. Впрочем, он живет в этой квартире только один месяц, с пятнадцатого октября, прежде занимал второй этаж, а господин де ля Кальпренед жил на первом.

– Право, не знаю. Может быть, ля Кальпренед счел ту квартиру слишком дорогой для себя?

– Да разве он не богат?

– Был богат, да и теперь, вероятно, не беден, хотя в последнее время, видимо, сократил свои расходы.

– У нас в клубе говорят, что его сын Жюльен порядком порастряс родительский карман. Он кутит напропалую, и если не остановится, то сестра его, пожалуй, не найдет себе жениха из-за отсутствия приданого. А впрочем, она так хороша, что женихи отыщутся и без приданого.

Я, по крайней мере, знаю одного…

– Так, пожалуйста, не бросай камешков в мой огород!

– А, так ты наконец признаешься. Я умолкаю и даже, из-за пристрастности отношений ко второму этажу, позволю тебе на нем не останавливаться и прямо перейти к третьему.

– Третий этаж совсем не интересен. Семья буржуазная до кончиков ногтей. Глава семейства Бурлеруа – обогатившийся лавочник, оставивший торговлю, зол на правительство, не догадавшееся наградить его орденом Почетного легиона, и готов пристать к непримиримым, а наследник его уже и пристал к ним всецело.

Но Бурлеруа все еще придерживается левого центра, дочь же их пока не имеет политического мнения, но охотно примкнула бы к дворянству, если б нашелся красивый юноша из дворян, который предложил бы ей свое имя. Не хочешь ли ты, любезный друг, исполнить ее желание? Мошна у них набита туго, а мадемуазель Ерминия – единственная дочь.