Украденное ожерелье

В первую минуту он немного потерялся и, прислонившись к перилам, напрасно старался освободиться от хватки.

– Кто тут? Что вам нужно? – закричал он нервным голосом.

Ответа не было. Дутрлез сильно ударил по державшей его руке и, получив свободу, в свою очередь постарался схватить дерзкого, осмелившегося до него дотронуться. Под руку ему попался чей-то крепко сжатый кулак, но тотчас же вырвался. У Альбера в руках осталось что-то вроде толстой цепочки, которую он, по его мнению, оборвал в борьбе.

В свою очередь, он машинально сжал ее в кулаке и отстранился от незнакомца.

Тут Альбер несколько успокоился и сообразил, как глупо вести в темноте борьбу с неизвестным лицом, по-видимому, не имеющим никаких дурных намерений, по крайней мере, не нападавшим более на него, а стоявшим спокойно и молча, прислонившись к противоположным перилам. Быть может, он испугался больше самого Дутрлеза. Всего же вероятнее, что это был один из жильцов, возвращавшийся домой после плотного ужина, но ни в коем случае не вор, который, услыхав шаги Альбера, прежде всего постарался бы спрятаться, что ему было бы очень удобно сделать, забравшись на уступ у дверей на первой площадке.

Рассудив таким образом, Дутрлез решил не останавливаться дольше на лестнице и быстро взбежал на несколько ступенек до площадки второго этажа. Тут он вновь услыхал тяжелые шаги, движущиеся вверх.

«Глуп же я, что занимаюсь этим ночным шатуном. Без сомнения, это лакей Бурлеруа возвращается из своего кабачка», – подумал Альбер и пошел дальше, продолжая, однако, прислушиваться.

Вскоре он услыхал, как повернулся ключ в замке, и затем открылась и закрылась дверь.

«Теперь понятно, – подумал Альбер, – это не кто иной, как Жюльен де ля Кальпренед и, вероятно, пьяный по своей хорошей привычке. Как хорошо, что я не стал кричать. Маршфруа не упустил бы случая устроить скандал аристократу, он терпеть не может аристократии и титулов, а ля Кальпренед – графы.

Весь квартал узнал бы эту глупую историю, рассказанную по-своему нашим милым портье. Однако Жюльен очень дурно делает, позволяя себе такие шалости, – раздумывал Дутрлез, – когда встречу его, позволю себе прочитать ему легкую нотацию. Она, конечно, будет за это благодарна… Желал бы я знать, где она провела сегодняшний вечер. Граф хотел везти ее в оперу и, однако, их там не было. Она теперь спит, мне даже не удастся посмотреть на свет в ее комнатах.