Укромное место

И то, что я одна в доме, посреди какой-то глуши – это ни о чем не говорит, ведь быть одной – совершенно безопасно. В конце концов, одиночество не может причинить человеку зла. А люди могут.

На втором этаже было шесть комнат. Четыре спальни. Две ванные комнаты. И комод с постельным бельем и пестрой коллекцией старых, но чистых безразмерных футболок и выцветших от частой стирки шорт.

Первые двери, которые я открыла, вели в комнаты без мебели, но в третьей стояли две незаправленные односпальные кровати, а в четвертой – кровать королевских размеров со стопкой аккуратно сложенного постельного белья на покрывале.

Я включила свет, и на потолке начал вращаться вентилятор. Впрочем, он не охлаждал теплый воздух, а только гонял его туда-сюда.

Я почувствовала, что устала до смерти.

Я положила сумочку на маленький туалетный столик и распахнула окно. Оставив ставни закрытыми, я стянула узкие джинсы и небрежно бросила их на кресло-бочонок в углу. Развернула постельное белье. Оно было накрахмаленным и чистым и неуловимо пахло лавандой.

Я застелила постель, повозилась с вентилятором, чтобы он не выключался вместе со светом, а продолжал крутиться, и рухнула на постель. Закрыла глаза.

Однако, несмотря на полное отсутствие сил, заснуть не получалось. Я вертелась, крутилась и наконец снова взяла телефон. На этот раз я зашла в голосовые сообщения. Там было то единственное, что он мне оставил: «Я бы хотел быть здесь вместе с тобой». Его голос был чистым и сильным. «Я бы хотел обнять тебя сейчас».

Я бы тоже этого хотела.

Глава 2

Последний раз я нормально выспалась, когда спала рядом с Брэдом, за неделю до того, как он уехал в отпуск. Он остался со мной в квартире, которую мы снимали с Сиршей. Она уехала на выходные в Голуэй, и я могла использовать жилплощадь на свое усмотрение. Сирша – прекрасная соседка, но я любила, когда она уезжала домой навестить родителей. В ее отсутствие я представляла каково это – быть единственной хозяйкой квартиры и делать с ней всё, что душе угодно.

Я бы уж точно покрасила стены в цвет посиматичнее темно-бежевого – «магнолия», кажется, так он называется. И никаких керамических лягушек повсюду. Сирша коллекционировала их и расставила только у себя в комнате, так что, по идее, они не должны были меня смущать, но меня напрягали зеленые лягушачьи головы с выпученными глазами.

Если бы это была моя квартира, то стены были бы цветными, исчезли бы лягушки, и, конечно, Брэд мог бы оставаться у меня как можно чаще.