Уродина

Сказать ему об этом? А еще о том, что на ее глазах сделают лазерным лучом надрезы, в результате чего она на всю жизнь обретет идеальное зрение, а под радужку вживят имплантаты, из-за которых ее невыразительно-карие глаза засияют золотистыми искорками? Что ее мышцы получат взбадривающую дозу электротока, что весь ее детский жирок уберут раз и навсегда? Что зубы заменят керамикой, крепостью не уступающей крылу сверхзвуковых самолетов, а белизной – лучшему фарфору? Рассказать ему про все это? Говорили, что это совсем не больно – кроме новой кожи, которая пару недель побаливает, как если бы ты сильно обгорел на солнце.

В голове у Тэлли вертелись детали операции. Теперь она лучше понимала, почему убежала Шэй. Ну почему для того, чтобы просто выглядеть определенным образом, надо пройти через такое испытание? Если бы только люди были умнее, если бы они были развиты настолько, чтобы относиться ко всем одинаково, даже если кто-то выглядит иначе! Если кто-то урод.

О, если бы Тэлли только могла придумать вескую причину, которая заставила бы подругу остаться…

Она несколько дней подряд вела воображаемые разговоры, но они стали намного более напряженными и резкими, чем после ухода Периса.

Тысячу раз она мысленно спорила с Шэй. Это были долгие жаркие диспуты о красоте, биологии, взрослении. Всякий раз, когда они выбирались на руины, Шэй высказывала свои мысли об уродцах и красотках, о городе и о том, что находилось дальше пригорода, о ложном и истинном. Но Тэлли ни разу не подумала заподозрить, что ее подруга и в самом деле может убежать из города, отказаться от жизни, наполненной красотой, блеском, изяществом. О, если бы только она сказала Шэй что-то верное… Хоть что-нибудь.

А теперь она сидела здесь, и ей казалось, что она даже не пыталась сказать ничего такого.

Тэлли посмотрела новенькому уродцу прямо в глаза.

– Потому, – сказала она, – что все сводится вот к чему: две недели у тебя жутко болит кожа, как будто ты обгорел на солнце. Но это стоит перетерпеть, чтобы потом на всю жизнь стать красивым.

Мальчишка оторопело поскреб затылок.

– Чего-чего?

– Я должна была так сказать, но не сказала. Вот и все.

Наконец прилетел больничный аэромобиль и опустился на школьную площадку так легко, что свежескошенная трава почти не шевельнулась.

В кабине сидел взрослый красавец, всем своим видом излучавший уверенность и авторитет. Он был настолько похож на Сола, что Тэлли чуть было не назвала его именем своего отца.