Уроки для графа

Это был кошмарный способ добиться его исчезновения, но Белл всегда был готов принять удар на себя как раз по этой причине.

Слезы ручьем потекли по щекам Аннабел. Она еще усерднее принялась молиться, чтобы брат пришел в себя.

– Аннабел, дорогая, – услышала она шепот матери сквозь слезы. – Иди скажи Мэри, чтобы принесла воды и полотенце. Быстрее!

Девочка поняла, что мама не хотела, чтобы она оставалась здесь: дети не должны становиться свидетелями таких сцен, – но Аннабел уже не раз слышала крики в ночи и не собиралась прятаться в постели в то время, когда мать и брат нуждались в ней.

Единственное, на что ей не хватало смелости, – это, как брат, выступить вперед и отвлечь на себя ярость отца. Но придет время, и она сможет. В один прекрасный день она вот так же даст отпор этому деспоту. Сможет! Она пообещала себе это. Если бы не струсила, сделала бы это сегодняшней ночью.

Уступив место матери, чтобы поддерживать голову брата, девочка подобрала окровавленный подол ночной сорочки и, выскочив из комнаты, бегом, что было сил, помчалась через темный коридор в холл.

Торопливо вскарабкавшись по ступенькам лестницы для слуг, она бросилась к спальне Мэри. Та была ее гувернанткой, и ей единственной из всех слуг мама доверяла семейные тайны. Спальня Мэри была первой справа на четвертом этаже, и Аннабел проскользнула внутрь, не постучав, а затем в жуткой темноте приблизилась к кровати гувернантки, осторожно потрясла ее и в отчаянии прошептала:

– Мэри, проснитесь!

Глаза девушки моментально открылись.

– О! Аннабел, милая, что стряслось? Неужели опять?..

Мэри сразу поняла, почему ее подопечная оказалась здесь.

– Нужны вода и полотенце, для Бо, – выдохнула Аннабел.

Мэри, откинув одеяло, встала, зажгла свечу и накинула халат.

– Я сейчас же спущусь на кухню и все подготовлю. Принесу все сама, так что ты возвращайся.

Аннабел согласно кивнула. Так всегда было и раньше. Дальнейших объяснений не требовалось.

Девочка побежала обратно туда, где могла понадобиться ее помощь.

К той минуте, когда она вновь оказалась рядом с братом, его голубые глаза были открыты, а подбородок приобрел страшный фиолетовый цвет с примесью синего и черного. Мама, как могла, стерла с него кровь своей ночной сорочкой и, продолжая удерживать голову сына, поглаживала его волосы, пытаясь успокоить.

– Бо, – выдохнула Аннабел, ощупывая взглядом пострадавшее от удара родное лицо.