Учитель драмы

В первую очередь я стала выглядеть совсем по-другому. Отец попросил Маргейд подстричь мне волосы. Наблюдая за приземлением моих кудряшек на кухонный линолеум, я готовилась к радикальным изменениям. Когда она подняла зеркальце, я встретилась лицом к лицу с кучерявой Жанной д’Арк. В тот момент я подумала, как же хорошо, что мы не собирались сразу возвращаться в Ирландию. Я ни за что на свете не решилась бы предстать перед мамой со стрижкой «под горшок».

Но это была только первая трансформация.

Накануне переезда мы с папой решили пройтись по ближайшим магазинам и выбрать подарки для фей[18 - Делать подношения феям и лепреконам, обосновавшись на новом месте, – старинная ирландская традиция.

– Зачем? – спросила я, когда мы остались в овощной лавке одни.

– Я снял коттедж на выходные, прикинувшись американцем, – сказал отец.

Тогда я поняла, что и раньше это замечала, но не обращала внимания: с Маргейд отец иногда разговаривал как карикатурный Роберт де Ниро.

– Зачем? – повторила я так нелепо, будто пыталась вывернуть себе локти.

– Слишком рискованно быть ирландцем.

– Потому что мама может приехать нас искать? И засадить тебя в тюрьму за похищение ребенка?

Прямолинейность его обескуражила. Мы практически никогда не разговаривали о том, как именно он увез меня из дома. Три месяца мы прикидывались, что «развлекаемся», будто это были просто веселые каникулы, полностью санкционированные мамой.

– Да.

– Но тебе придется разговаривать гораздо больше, если мы будем жить с Маргейд. Думаешь, она не поймет, что ты не американец?

Папа с сомнением покачал головой.

– Люди типа Мардж, которые не ездили никуда дальше «Теско»[19 - Tesco – британская транснациональная корпорация, крупнейшая розничная сеть в Великобритании. (Прим. ред.)], не смогут отличить парня из Дублина в Ирландии от парня из Дублина в Огайо. Ирландский акцент звучит как британский для американцев и как американский для англичан.

Я на секунду задумалась. Мардж говорила на двух языках: англо-мэнском, потомке средневекового ливерпульского, и мэнском гэльском, который она использовала только со своими галдящими стареющими подружками, когда я могла услышать. Другие диалекты, казалось, ее утомляли.

– Хорошо, а что насчет меня? – спросила я, чувствуя, как во мне поднимается паника. Было похоже на то, что папа спрятался в укрытии, а меня оставил на линии огня.