Фелинис. Повесть из истории гонений христиан при Домициане

– Тебе и подобным тиранам вселенной, – отвечал старик, – золото нужно для разврата и порабощения народов.

– Ты не совсем прав! – сказала Флавия. – На сколько я тебя поняла, ты думаешь, что мы хотим купить этого молодого человека, чтобы обратить его в своего раба. Ты ошибаешься: мы дадим ему свободу.

– Это трогает меня, потому что среди римлян это редкое явление.

– Ты согласен?

– Нет, я отказываю.

– Однако, ведь нужно же нам отблагодарить этого раба! – сказал Климент, раздражаясь.

– Разве с него не достаточно! – сказал с иронией Кермор, – за спасение жизни этой знаменитой римлянки, послужить целью для стрел цезаря, единственного бога, которому вы все поклоняетесь.

– Ты не прав, старик! – сказал Климент, – отвечая нам насмешками. Но знай же, этот молодой человек получит должную награду. Он будет свободен помимо тебя!

– Я его господин! – сказал Кермор спокойно.

– Я в этом и не сомневался. Но ты должен знать, что консул имеет власть отпускать рабов на волю.

– Ты консул?

– Да.

– Твое имя?

– Флавий Климент. Это – моя жена, а спасенная вашим рабом, Флавия Домицилла, моя племянница. Этого достаточно, чтобы ты решился удовлетворить нас.

– Мое решение непоколебимо! – отвечал старик.

– Значит, я могу действовать собственною властью?

Кермор окинул консула и его спутниц взглядом, полным гнева и ненависти, и сказал сурово;

– Вот, Флавий Климент, прикажите рабу моему покинуть меня, я ему это позволяю.

Консул обернулся к Фелинису и сказал:

– Раб, ты получаешь свободу, за цену, назначенную моею племянницей, которая и будет передана твоему господину.

– Я отказываюсь! – отвечал Фелинис с досадой.

Климент и его спутницы с удивлением глядели на него.

– Странные вы люди! – сказал консул. – Объясните нам, по крайней мере, что мы можем сделать для вас?

Но вместо ответа Кермор, взяв за руку молодого человека, сказал ему:

– Пойдем.

И они молча удалились.

– Какие необыкновенные люди. Я никогда не встречал подобных! – сказал Климент.

– Тут скрывается какая-нибудь тайна! – заметила Домицилла.

– Вот идут носилки за нами! – сказала Флавия. – Но я не могу так оставить этого молодого раба. Быть может, он и его товарищ ожесточились от несчастий или от вопиющих несправедливостей. Иначе они вняли бы разным доводам.

– Я не согласен с этим! – сказал консул.

– Увидим. Я пошлю Азаэля вслед за ними.

И римлянка, подозвав своего слугу, сказала ему.