Фиеста. Вешние воды

Она смотрела мне в глаза так, как она умела смотреть, – пока не начинало казаться, что это уже не ее глаза. Они смотрели и все еще смотрели, когда любые глаза на свете давно перестали бы смотреть. Она смотрела так, словно в мире не было ничего, на что она не посмела бы так смотреть, а на самом деле она очень многого в жизни боялась.

– И ничего, ничего нельзя сделать, – сказал я.

– Не знаю, – сказала она. – Я не хочу еще раз так мучиться.

– Лучше бы нам не встречаться.

– Но я не могу не видеть тебя.

– Нет, но сводится всегда к этому.

– Это я виновата. Разве мы не платим за все, что делаем?

Все время она смотрела мне в глаза. Ее глаза бывали разной глубины, иногда они казались совсем плоскими. Сейчас в них можно было глядеть до самого дна.

– Как подумаю, сколько все они от меня натерпелись. Теперь я расплачиваюсь за это.

– Глупости, – сказал я. – Кроме того, принято считать, что то, что случилось со мной, очень смешно. Я никогда об этом не думаю.

– Еще бы. Не сомневаюсь.

– Ну, довольно об этом.

– Я сама когда-то смеялась над этим. – Она не смотрела на меня. – Товарищ моего брата вернулся таким из Монса. Все приняли это как ужасно веселую шутку. Человек никогда ничего не знает, правда?

– Правда, – сказал я. – Никто никогда ничего не знает.

Я более или менее покончил с этим вопросом. В свое время я, вероятно, рассмотрел его со всех возможных точек зрения, включая и ту, согласно которой известного рода изъяны или увечья служат поводом для веселья, между тем как в них нет ничего смешного для пострадавшего.

– Это забавно, – сказал я. – Это очень забавно. И быть влюбленным тоже страшно забавно.

– Ты думаешь? – Глаза ее снова стали плоскими.

– То есть не в том смысле забавно. Это до некоторой степени приятное чувство.

– Нет, – сказала она. – По-моему, это сущий ад.

– Хорошо быть вместе.

– Нет. По-моему, ничего хорошего.

– Разве ты не хочешь меня видеть?

– Я не могу тебя не видеть.

Теперь мы сидели как чужие. Справа был парк Монсури. Ресторан, где есть пруд с живыми форелями и где можно сидеть и смотреть в парк, был закрыт и не освещен. Шофер обернулся.

– Куда мы поедем? – спросил я.

Брет отвела глаза.

– Пусть едет в кафе «Селект».

– Кафе «Селект», – сказал я шоферу. – Бульвар Монпарнас.

Мы поехали дальше, обогнув Бельфорского льва, который сторожит Монружскую трамвайную линию. Брет смотрела прямо перед собой.