Ты здесь, а я там

Такой женщине к лицу держать под замком какого-нибудь парнишку, обманывать его, говоря, что он ее сын, пугать каким-то чудищем, чтобы не сбежал.

Перед внутренним взором Влада появилась картинка, как ее лицо медленно всплывает в окне автобуса. Ее глаза впиваются в Яну. Рот открывается, и язык пробегает по губам.

Этого не может быть! Эта женщина живет только в его голове. Ее не существует. А Яна, скорее всего, говорит о водителе. Точно! Водителем оказалась женщина. И именно она сейчас ходит вокруг автобуса.

Именно она.

Но почему-то Владу с трудом в это верилось.

Куртка вцепилась в горло, и Влад расстегнул ее до пояса. Свободная рука беспрерывно бегала от ручки двери к замку молнии на куртке и обратно. Он вытер ладонью лицо. Пот катился градом.

– Это тетя. Это тетя, – доносился голос из телефона.

Из темноты выплыл поворот. Влад указал на него. Но заметил, что тот перекрыт шлагбаумом.

– Туда? – спросил Клим.

Влад мотнул головой. И они пронеслись мимо.

– Яна, не бойся тетю.

Все тети хорошие. Ведь тетя Алена хорошая?

– Да.

– А мама?

– Да.

– А тетя Оля? И тетя Галя?

– Да, они хорошие. Но тетя Анжела нехорошая. Она меня ругала. И Галина Федоровна тоже ругала. Вдруг и эта тетя будет кричать на меня?

– Если она будет кричать, то я ее за это накажу. Не бойся, она не причинит тебе вреда.

– У нее очень страшное лицо… И очень страшные глаза. И она очень грязная. Как будто обгоревшая кукла.

В девяностые годы около школы Влада сгорел старый детский сад, построенный из бревен еще при царе.

Они с друзьями бродили по развалинам и искали сокровища. Он представил себе обгоревшую куклу, которая сбежала с пепелища и жила все это время в лесу. Она каким-то образом выросла и сейчас обитала тут, на Шарташе, в лесу.

И тут Яна произнесла слова, от которых у Влада зашевелились волосы.

– У нее какой-то неправильный рот.

– Что значит неправильный рот? – Влад будто оказался в чужом теле, теперь каждое слово вместо него произносил кто-то другой.

– Он не на голове, – пропищала Яна.

Грудь сжимало все сильнее и сильнее.

Егор стал замечать, что его мама не такая, как он. Что-то в ее облике было не так. Что-то не то с ее ртом.

Мама была в комнате на втором этаже особняка и не волновалась, что Егор может войти. Он боялся открывать запертые двери.

Она смотрела в зеркало на свою шею, и ее не смущало то, что она видела. На шее открылась звериная пасть, и туда провалился целый мир.