Фурии командира

Старый камердинер кивнул:

– Этот Арнос полон амбиций, он уже располагает двумя третями сил консула. И полностью их контролирует.

Маркус вздохнул:

– Что ж, хорошая новость состоит в том, что канимы не переплыли реку. – Следующее предложение он произнес громче, зная, что его слова быстро разнесутся по стене. – Сегодня сражения не будет.

– А плохая новость, – приглушив голос, сказал Магнус, – состоит в том, что…

– Военный комитет прибыл в Элинарх поиграть, – мрачно закончил Маркус.

– Да помогут нам великие фурии.

– Спасибо, Магнус, – сказал Первое копье. – Похоже, теперь схватки будут проходить на твоем поле.

Старший камердинер легиона вздохнул:

– Верно, а теперь прошу меня простить, я должен придумать, как всех разместить. – Он кивнул и спустился вниз.

Келлус встал рядом с Маркусом, мрачно глядя в сторону приближавшихся легионов.

– Здесь нам их помощь не нужна, – сказал он. – Мы два года удерживали город.

– Мы два года проливали кровь, – негромко ответил Маркус.

Келлус фыркнул и вернулся к своим людям. «Там ему и следовало оставаться», – подумал Маркус. Однако в одном молодой трибун был прав. Присутствие здесь Арноса, да еще во главе двух легионов, было дурным знаком.

Маркус очень хорошо знал, кому хранит верность Арнос на самом деле.

Час спустя Первое копье и его люди вернулись в лагерь, и Маркус направился в свою палатку, мечтая о сне. Он закрыл за собой клапан, завязал его и начал снимать доспехи.

– Чем я могу вам помочь, госпожа? – тихо спросил он.

Со стороны походного табурета из простой парусины, натянутой на деревянную раму, раздался довольный вздох. Воздух замерцал, потом появилась женщина, сидевшая с прямой спиной. Она была одета в простое красновато-коричневое платье, которое подходило ей не больше, чем веревочный недоуздок скакуну чистых кровей, – прелестная женщина, лишь немногие могли бы превзойти ее красотой, – темные волосы, идеальная кожа, цветение молодости.

Однако Маркус знал, что это совсем не так. Инвидия Аквитейн не отличалась молодостью и благородством. И уж конечно, изяществом и хрупкостью. Пожалуй, она являлась одним из самых опасных людей, которых он знал.

– Я не пользовалась своими духами, – произнесла она нежным контральто. – И ничего не передвигала в палатке. Я совершенно уверена, что ты не мог видеть меня сквозь вуаль, к тому же я сидела очень тихо.