Фурии командира

Исана почувствовала, как в комнате полыхнула ярость, исходящая от Наварис, тут сомнений быть не могло. Обжигающий гнев, полный такой злобы и ненависти, что он казался живым существом, иррациональным, безумным, жаждущим крови чудовищем, – Исана сталкивалась с такими лишь дважды в жизни.

На мгновение ей показалось, что Наварис будет атаковать в любом случае. Однако пылающая ненависть внезапно погасла, словно горящая свеча, упавшая в пруд.

– Ты думаешь, тебе удалось чего-то здесь добиться, – спокойно сказала Наварис.

Тави посмотрел на нее так, словно не слышал последних слов.

– Пожалуйста, передайте сенатору мои извинения – я не могу действовать, не получив подтверждения его приказу. Иногда инструкции бывают неудобными, но именно они составляют суть легиона. Благодарю вас за визит.

– Глупец, – сказала Наварис.

– Командир Глупец, – ответил Тави. – Доброго вам дня, доверенное лицо.

Мгновение ничего не происходило, потом послышались шаги, дверь захлопнулась, наступила тишина.

Исана прислонилась к стене и закрыла глаза, ее сердце билось в ускоренном ритме, от облегчения слегка кружилась голова, она не могла забыть страсти, которые кипели в маленьком кабинете Тави всего несколько мгновений назад.

– Проклятие, – выдохнул Максимус. – Это была та, о ком я подумал?

– Фригиар Наварис, – кивнул Тави.

– Что она здесь делала? – спросил Макс.

– Главным образом подвергалась унижению. Особенно в конце.

Макс коротко рассмеялся:

– Ты ничего не делаешь наполовину, Кальдерон?

– Тем самым я экономлю время – не нужно возвращаться и завершать дело потом. – Тави встал и подошел к двери. – Кстати, о Кальдероне.

Исана открыла дверь, чувствуя, как дрожат ее пальцы после пережитых волнений. В кабинете остались только Тави и Максимус.

Макс приподнял брови, даже не пытаясь скрыть удивления.

– Доброе утро, домина.

– Доброе утро, Максимус, – ответила она. Что ж, хотя бы голос ее не дрожит. Она посмотрела на Тави. – Эта женщина опасна?

Тави кивнул:

– Один из десяти или двенадцати лучших клинков Алеры.

– Точнее, из шести или семи, – серьезно заметил Максимус. – И на ее руках больше крови, чем у любых двух клинков из этого списка.