Фурии командира

Гай обернулся, увидел, что она едва держится на ногах за его спиной, и по его лицу промелькнула тревога. Он взял ее за руку и подвел к огню. Рядом лежали постельные принадлежности и стоял большой камень, отражавший тепло костра. Амара едва не застонала от облегчения, ощутив его неожиданную близость.

Потом кто-то вложил ей в руку жестяную кружку с горячим супом, и она почти залпом выпила его, обжигая горло. Потом она почувствовала блаженство от прикосновения одеяла, и милосердная тьма сомкнулась над ней.

Когда она проснулась, было уже утро.

Золотой солнечный свет едва просачивался сквозь белую дымку, лишь изредка добираясь до земли. Все вокруг было зеленым всех возможных оттенков. «И как, – подумала, Амара, – кому-то могло прийти в голову, что слово „зеленый“ может описать такое буйство красок?»

У нее ушло некоторое время, чтобы понять, где она находится. Лес. Густой, невероятно густой лес. Некоторые деревья были гигантами со стволами шире роста Амары. Однако здесь было много и маленьких деревьев, которые отчаянно боролись за солнечный свет со своими более крупными соседями.

Повсюду рос густой кустарник, главным образом папоротник с мягкими листьями. Стволы деревьев покрывал толстый мох. Ей никогда не доводилось видеть таких мест, и все же что-то здесь казалось невероятно знакомым.

Пели птицы, но Амара узнала далеко не всех. Она немного полежала, пытаясь впитать в себя детали. Гудели насекомые. На ближайшем дереве она заметила движение, возникла размытая фигура – дикая фурия дерева – и тут же исчезла среди ветвей.

Амара приподнялась и увидела Гая, который сидел возле костра на камне. Он сбросил свои обычные алые и синие шелка, сменив их на тунику и бриджи лесника, и Амаре показалось, что он чувствует себя в них на удивление комфортно. Гай сидел с кружкой в руках, его глаза были закрыты, голова поднята к небу.

– Доброе утро, графиня, – пробормотал он.

– Принцепс, – сказала она. – Прошу прощения за прошлую ночь. Мне не следовало так себя вести.

– Напротив, – возразил Гай. – Ты первая, кто смог следовать за мной с тех пор, как я в последний раз брал Септимуса… – Он умолк, его глаза раскрылись, и он посмотрел на небо. – Я полагал, мне придется тебя нести несколько последних часов.

– Однако вам пришлось мне помогать, – напомнила Амара.

Он пожал плечами:

– Я помогал самому себе, графиня. Ты лишь оставалась рядом, и у тебя хватило собственных сил, чтобы этим воспользоваться.