Фурии командира

Эти методы выдержали проверку временем и помогали нам множество раз. Имей в виду, я не против разумных новшеств, но заявлять, что проверенные тысячелетиями методы непригодны, а потом применять не прошедшие испытания теории в сражении, когда их слабость может стоить людям жизни, неслыханная надменность.

Тави заставил себя промолчать и не говорить, что его «не прошедшие испытания теории» помогли им выжить в течение двух лет и что его солдаты потеряли всего семь человек, получивших ранения, причем ни одно из них не оказалось фатальным, а гвардейские легионы лишились почти семи процентов общего состава.

– Да, сенатор.

– Кроме того, нарушение приказа – это серьезная провинность. Субординацию следует соблюдать любой ценой. Если офицеры начнут нарушать дисциплину, будут сами решать, какие приказы не следует выполнять, то подобное поведение очень скоро распространится и на рядовых – и тогда легион перестанет существовать. Останется лишь толпа разбойников. Ты меня понимаешь?

– Я понимаю, сенатор, – сказал Тави.

– Ну а теперь… – Арнос покачал головой и вздохнул. – Сегодня твоя инициатива спасла людям жизни. Поэтому я не стану наказывать тебя за нарушение приказа. – Тут его взгляд стал жестким. – На этот раз.

Тави кивнул:

– Да, сенатор.

Арнос взял со стола лист бумаги, сложил его трижды и протянул Тави. Тот его взял.

– Твои приказы, – сказал сенатор.

– Есть, господин.

– Свободен.

Тави отсалютовал, повернулся на каблуках и собрался выйти из кабинета. Когда он подошел к двери, Арнос сказал:

– Командир.

Тави повернулся:

– Сенатор.

– Дон Налус просил меня поблагодарить тебя за то, что ты прислал своего трибуна и целителей Первого алеранского помочь с ранеными. Они спасли много жизней, которые могли быть потеряны.

– Здесь не требуются благодарности, сенатор. – Он немного помолчал и добавил: – Мы ведь все на одной стороне.

Арнос перевернул следующую страницу так, что она едва не порвалась.

– Это все.

– Есть, сенатор, – сказал Тави и вышел из кабинета.

Арарис присоединился к нему, и они вместе направились к лошадям.

– Что это? – спросил Арарис, когда они оказались в седлах.

– Наши приказы, – ответил Тави, постаравшись не обращать внимания на отвратительное ощущение, которое появилось у него, когда он разворачивал листок бумаги. Его лошадь принялась нетерпеливо гарцевать на месте.

– О, великие фурии, – пробормотал Тави.

Арарис нахмурился и слегка наклонил голову.