Фурии принцепса

Гвардия Сената и Коронный легион понемногу восстанавливали порядок, но дело шло мучительно медленно из-за политических интриг граждан, жаждавших новых титулов и власти на отвоеванных территориях, меж тем как болезни беспощадно прореживали население доменов, а выжившие умирали от голода, доев последние башмаки. Исана при финансовой и публичной поддержке Лиги Дианы делала все возможное для помощи пострадавшим провинциям – до той ночи, когда двое мужчин с обнаженными клинками подобрались к самым дверям ее спальни и только там были перехвачены охраной.

Весть о появлении наследника распространилась как лесной пожар, в считаные дни достигнув самых дальних границ. Она породила бурю новых волнений, разом обрушив прежние планы честолюбивых граждан. Очень многие вовсе не обрадовались этой новости и успели объявить Тави самозванцем, требуя от Сената признания наследника незаконным.

У Сената не нашлось к тому оснований. Гай Септимус об этом позаботился – обеспечил свидетелей и твердые доказательства личности своего сына.

Однако кое-кто, очевидно, решил, что своевременное исчезновение свидетелей подвигнет Сенат выступить против объявления Гая Октавиана наследником. Исана, будучи первой из означенных свидетелей, стала для заговорщиков очевидной мишенью.

По совету Первого консула она приняла приглашение в Пласиду под предлогом выступлений на нескольких важных собраниях Лиги Дианы. Действительная причина была ей хорошо известна: во всей стране для нее не нашлось бы более безопасного места. Первый консул своим советом намекал, что в столице Алеры даже он не сможет ее защитить.

Разумеется, самое «безопасное место» еще не означало безопасности.

Безопасности больше не существовало.

Исана понятия не имела, что означают громкие голоса и торопливые шаги во дворе под окном, но рисковать не хотела. Встав с постели, она прямо на ночную рубашку накинула лежавший рядом длинный плащ и закрепила тяжелое одеяние быстрым заученным движением – Арарис не зря изводил ее бесконечными тренировками.

 С виду плащ казался скроенным из толстой кожи, но между двумя слоями кожи были вшиты гибкие стальные пластины. Такая одежда защищала хуже настоящих легионерских доспехов, но куда лучше собственной кожи, а надевалась при необходимости почти мгновенно.

Одевшись, она сунула ноги в легкие кожаные башмаки и с некоторой брезгливостью перекинула через плечо кожаную перевязь так, чтобы меч – форменный легионерский гладий – пришелся на бок. Оружие не вызывало у нее восторга.