Фурии принцепса

Меж тем на палубе перекликались матросы, в шум голосов врывались выкрики Демоса и его помощников. Тави рад был бы трудиться вместе со всеми, но Демос отказал ему наотрез, заявив, что змеи и червяки и то крепче стоят на ногах, а он не собирается объяснять Гаю Секстусу, каким образом вязавший узел наследник умудрился свалиться за борт и утонуть.

Поэтому Тави только и оставалось, что сидеть в темноте, не слишком искренне корить себя за безделье и изнывать от скуки, не говоря уж о мучительной тошноте.

Все это изрядно портило ему настроение.

Китаи не отходила от него, успокаивала, утешала, ободряла, подпихивала такую еду, какую он мог в себе удержать, уговаривала выпить воды или жидкого бульона – все это до седьмого дня, когда она объявила, что есть предел и для нее, и покинула каюту, сжав кулаки и бормоча что-то по-канимски.

Этими выражениями Тави владел лучше ее. Впрочем, он и упражнялся больше.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Тави разбудило странное ощущение. Далеко не сразу он понял, что корабль идет плавно, а его почти не мутит.

Отвязав протянутую поперек груди веревку, он быстро сел, еще не веря себе, но и вправду «Слайв» ровно скользил по воде, волны больше не сотрясали и не швыряли судно. В ноздрях было до боли сухо, а спустив ноги с койки, Тави сразу почувствовал холод. Бледные солнечные лучи сочились через окаймленное изморозью окно.

Натянув самое теплое, что у него было, он обнаружил крепко спящую на соседней койке Китаи. Максимус – все эти дни Тави его не видел – лежал напротив, такой же измученный.

Тави накрыл Китаи еще и своим одеялом. Она сонно забормотала и завернулась покрепче, чтобы согреться. Тави поцеловал ее в макушку и вышел на палубу.

Он не узнал моря.

Прежде всего удивляла вода. Она ведь даже в самую тихую погоду тихонько волнуется. А сейчас море было как стекло, и даже тянувший с севера ветерок его не колыхал.

Всюду лежал лед.

Он тонким слоем одел корабль, блестел на реях и на мачтах. Палубу покрывала более толстая ледяная пленка, хотя ее чем-то процарапали, истыкали, сделав не такой коварной.

Тем не менее ступал Тави с опаской. В нескольких местах вдоль палубы протянули веревки – для того чтобы команде было за что ухватиться там, где не хватало бортовых перил и иной опоры.

Тави добрался до борта и стал смотреть на море.

Флот был беспорядочно разбросан вдалеке. Даже на самом ближнем корабле не рассмотреть было подробностей, но общие очертания показались Тави неправильными.