Хозяйка Мельцер-хауса

 – Если мы выиграем войну, проигравшие будут истекать кровью, а нам возместят наши убытки.

Они молчали. Магда Шрайнер задрала верхнюю губу, так что на месте отсутствующего зуба обнажилась прореха. Эрна Бихельмайер кашляла и с шумом втягивала носом воздух. Никто не осмеливался сказать то, что думал, но Мельцер знал, о чем они думают. А если – да упаси господи – Германская империя проиграет войну? Что будет тогда?

– Мы все во власти Господа, – продолжил он. – Насколько это в моих силах, я хочу дать вам работу и никого не хочу увольнять.

Это все, что я могу. Мне очень жаль.

Они молча смотрели перед собой – их гневный энтузиазм, пригнавший их сюда, пропал. И кто знал, врал директор или говорил правду? А то, что станки в цехах простаивали, было фактом.

Они нерешительно переминались с ноги на ногу, поглядывая друг на друга, в конце концов одна из них, самая молодая, Лисбет Гебауер, набралась смелости и спросила:

– А как насчет надбавки? Ведь цены на хлеб опять выросли.

Он с недоверием сморщил лоб, так как цены устанавливались, в конце концов, официально.

Спорить он не хотел и принципиально не собирался делать какие-либо уступки или раздавать милостыню, иначе они будут стоять здесь с протянутыми руками каждый божий день.

– На следующей неделе у нас не будет неполного рабочего дня. Придут рюкзаки и чепраки, которые надо будет почистить и заштопать.

И хотя это известие не было слишком радужным, все-таки это был шанс получить полную зарплату. Женщинам пришлось удовольствоваться этим.

Они медленно выходили, сначала шли те, кто стоял позади, будучи так или иначе более осторожными, теперь они были рады, что не переборщили. Последней покинула бюро Лисбет Гебауер, она быстро кивнула Мельцеру, пробормотав:

– Не в обиду будет сказано, но это так тяжело, когда дети плачут от голода.

Ему нравилась эта молодая женщина, он был готов достать портмоне и протянуть ей несколько марок, но он этого не сделал из предосторожности: тогда он должен был бы дать что-то каждой.

Мельцер решил поговорить с Алисией, все-таки надо было хоть что-то сделать через госпожу Вислер и благотворительное общество. Насколько ему было известно, Рудольф Гебауер погиб в России несколько недель тому назад, и Лисбет осталась одна с двумя пацанами.

Только когда «посетительницы» покинули лестничную площадку, обе его секретарши осмелились вернуться на свое рабочее место. Фройляйн Хофманн заглянула в приоткрытую дверь и озабоченно спросила, все ли в порядке.