Хозяйка Мельцер-хауса

Женщины казались нерешительными, та, что повыше, покачала головой, а потом засмеялась.

– Hoe heet jij?

Он не понял, что она имела в виду. Остановился и уставился на нее, всем своим видом как бы спрашивая, что она сказала. Может, они хотели узнать, кто он.

– Гумб… – он запнулся, чуть не выдав себя. – Берта… Меня зовут Берта… Берте…

Они начали перешептываться, жестикулировать, хихикать, потом наконец та, что повыше, знаками позвала его.

– Viens… tu parles francais? N`aie pas peur… Viens…

Он бы с удовольствием последовал за их приглашением, но рядом с женщинами все еще стоял старик в своем коротком, потрепанном в драке шерстяном пальто, и выглядел он отнюдь не миролюбиво.

– Он хочет избить меня… – сказал Гумберт.

Теперь они окончательно поняли, что его родной язык немецкий. Лицо старика помрачнело еще больше, а женщины вопросительно смотрели друг на друга. Немка в такой странной одежде, бродит совсем одна и спит в чужих садовых сторожках.

«Теперь меня примут за шпионку, – в отчаянии подумал Гумберт. – А как иначе? Глупо ждать, что меня тут пригласят работать дворецким».

– Пошли, – сказала маленькая женщина. – Хочешь есть? У нас есть еда. Пошли!

Они пошли к тому месту, где оставили молочные бидоны, то и дело оглядываясь. Гумберт шел за ними. Ему зверски хотелось есть – и голод поборол страх. Все будет хорошо. Женщины были милые и безобидные, вероятно, работали прислугой в замке. То есть они такие же, как и он.

Почему бы тогда им не поладить, ведь они делали примерно одну и ту же работу. Несколько раз он оглянулся, чтобы убедиться, что старик не шел за ним и не собирался снова напасть, но его мучитель остался в своей сторожке.

Замок вблизи оказался совсем не таким впечатляющим, каким он был в его воспоминаниях. Когда они проезжали мимо на конях, это сооружение с тремя флигелями показалось ему безупречно белым и почти совершенным в своих пропорциях. А теперь он увидел отвалившуюся штукатурку внизу и разбитые окна, заделанные картоном.

Когда они проходили через служебную дверь, петли ее заскрипели, да и сама она была покороблена от влаги, однако в нос ему ударил такой чудный аромат, что он тут же забыл про все остальное. Это был аромат кофе и свежеиспеченного дрожжевого печенья, карамели, миндаля, изюма… От голода у него закружилась голова, а рот наполнился слюной так быстро, что пришлось ее сглотнуть.