Хозяйка Мельцер-хауса

Он уставился на длинный стол, за которым стояли несколько женщин, склонившись над желтоватым тестом, которое они мяли и формовали. Головы их были покрыты платками, а лица покраснели от напряжения. В середине стола стояло несколько черных противней, на них лежали баранки и кренделя, плетенки и скрученные из теста улитки.

Когда он вошел, все, тотчас подняв головы, уставились на него, а после начали расспрашивать его и болтать между собой. Они смеялись, качая головами, ругали и унимали друг друга, потом снова смеялись и шептались, толкая друг дружку в бок.

У него уже был опыт общения с женщинами на кухне. Они могли быть болтливыми и обозленными, но по отношению к чужаку они всегда держались вместе. Ну что они с ним сделают?

– Садись… сюда… осторожно! Здесь мука…

По-немецки они говорили только когда хотели. Ему велели пройти мимо разминающих тесто женщин на другой край длинного стола и усадили на табурет, поставив перед ним чашку и тарелку со свежевыпеченными круглыми булочками с изюмом и желтым жирным маслом.

– Mange… tu as faim, hein? Ты голодна, Берте…

Почему они сейчас весело рассмеялись, он не понял, но ему было все равно. Он вгрызался в свежую выпечку, жевал, смаковал, запивал большим глотком кофе с молоком, блаженно постанывая. Он намазывал маслом откушенную булочку, снова жевал, глотал и чувствовал, как кусок булочки проскальзывал в его желудок. Ему чудовищно хотелось съесть еще одну булочку, и еще, и еще одну. Утолив первый голод, он заметил, что женщины непрерывно наблюдали за ним, поддразнивали, говорили о нем всякую всячину, скорее всего, не предназначенную для его ушей.

А он приветливо улыбался им, продолжая пить и есть. И так он смял несколько булочек с изюмом, потом два ломтя хлеба с маслом и ветчиной, большой кусок сыра и какой-то пенистый сладкий десерт, состоящий из сливок, сахара, взбитого белка и ванили. Это была просто пища богов, божественная амброзия. Какие прелестные женщины! Они все были коренастыми, с короткими руками и круглыми лицами. Они стояли и сидели вокруг стола, свежие, как спелые яблочки, пробегали через кухню, проносили кувшины и бидоны, разжигали в печи огонь. Он блаженно потянулся, живот его и вправду немного вздулся, при всем желании съесть еще что-нибудь он больше не мог. Теперь бы поспать чуток. Может, они позволят ему растянуться на скамье рядом с огромной печью? Прогнать бы черного кота, дремавшего там…

– Спасибо, – сказал он всем. – Merci beaucoup. Так много и так вкусно.